Чтение онлайн

P.S. Быть может, вы скоро получите от меня очень сухую и официальную записку.

К.»

Герцог задумался.

– Делать нечего, – подумал он, – нужно исполнить ее желание.

Перед отъездом на обед к герцогу де Салландрера он получил от Концепчьоны вторую записку, которая, как мы уже знаем, была написана ею при ее отце.

Ровно в шесть часов герцог де Шато-Мальи явился в отель Салландрера.

– Герцогиня ждет, ваше сиятельство, в гостиной, – доложил ему лакей.

Эти слова несколько смутили герцога де Шато-Мальи. Он считал ее за своего тайного врага и за деятельного агента его соперника, а вследствие этого за самое серьезное препятствие к женитьбе его на Концепчьоне.

Герцогиня сидела одна, когда вошел Шато-Мальи, она приняла его с приветливой улыбкой.

– Мужа еще нет дома, – проговорила она, приглашая его сесть. – Я надеюсь, вы извините его.

Герцог поклонился.

Он был очень удивлен приветливым голосом и ласковым взором герцогини.

«Женщины удивительно умеют притворяться, – подумал он. – Герцогиня ненавидит меня, а между тем принимает меня так дружелюбно».

– Герцог, вероятно, катается? – добавил он вслух.

– Нет, он просто уехал по делам к виконту д'Асмоллю.

– Я тоже знаком с ним.

– Мой муж, – продолжала герцогиня, – возненавидел Испанию после поразивших нас несчастий. Он, кажется, намерен поселиться во Франции, по крайней мере на несколько лет, и вследствие этого хочет купить рудники и железный завод в Л.

– Этот завод, кажется, если я не ошибаюсь, не принадлежит виконту д'Асмоллю.

– Нет, но виконт думает продать свой замок, находящийся недалеко от этого завода.

– А!

– Это очень хорошенькое поместье.

– Так герцог покупает замок Го-Па?

– Да.

На дворе в это время раздался стук подъехавшего экипажа и прервал разговор де Шато-Мальи с герцогиней.

Минут через десять после этого в залу вошел герцог де Салландрера. Он поклонился молодому человеку и только что хотел протянуть ему руку, как дверь в залу отворилась снова и вошла Концепчьона. Вид ее напомнил герцогу утренний разговор между ними и внушил недоверие к де Шато-Мальи.

Концепчьона держала себя холодно и сдержанно. Она едва-едва обратила внимание на гостя, и только одно глубокое убеждение в неподложности получаемых писем могло заставить герцога де Шато-Мальи воображать, что она его любит.

– Ну, что? – спросил дон Паец де Салландрера. – Имеете вы известия из Одессы?

– Нет еще, что меня и заставляет опасаться, не заболел ли дорогою курьер.

– Может быть, – заметил герцог, бросив испытующий взгляд на Шато-Мальи.

Герцог невольно покраснел, так как в это время на него смотрела Концепчьона. «Он смутился, – подумал дон Паец, – неужели же моя дочь права?..»

– Пожалуйте кушать! – доложил в это время лакей. Разговор за обедом касался различных посторонних предметов, и при этом Концепчьона ни разу не взглянула на молодого герцога, но, выходя из-за стола, она сказала ему:

– Вы, кажется, охотник до живописи, герцог? Голос молодой девушки несколько дрожал, и герцог де

Шато-Мальи поспешил предупредить ее.

– Очень люблю, сеньорита, – сказал он, – и буду счастлив, если вы позволите мне взглянуть на редкости вашей мастерской.

– В таком случае, – продолжала Концепчьона, все больше и больше смущаясь, – пройдемте туда; папа имеет привычку курить после обеда, и мы не будем ему мешать…

Герцог де Салландрера кивнул головой в знак своего согласия, и Шато-Мальи подал руку молодой девушке.

Концепчьона бросила на отца значительный взгляд и вышла из комнаты.

– Прежде всего, – сказала она, поднимаясь во второй этаж, – я вам покажу две очаровательные картины Сурбарана. Они находятся в моем будуаре… а потом мы пройдем в мастерскую.

– Я к вашим услугам, – ответил герцог, не подозревая, что Концепчьона действовала таким образом только для того, чтобы дать своему отцу время спрятаться в уборной.

Войдя в мастерскую, она посадила герцога рядом с собой. Молодая девушка была бледна и взволнованна, но ее поддерживала любовь к мнимому маркизу де Шамери.

– Вы получили мою записку, сеньор? – спросила она слегка дрожащим голосом.

– Получил, сеньорита.

– Послушайте, герцог, вы в самом деле любите меня?

– Клянусь честью, сеньорита.

– А если… я не люблю вас?

– Я буду надеяться, что вы когда-нибудь полюбите меня.

Концепчьона презрительно пожала плечами.

– Я верю, что вы любите меня, герцог, – проговорила она, – и ваша любовь извиняет в моих глазах ваши странные поступки.

– Действительно странные, – прошептал герцог де Шато-Мальи.

– Так признайтесь же, что ваша любовь… ко мне… довела вас до низкого обмана… что вы придумали эту историю о бумагах, о родословной… о таинственном происхождении…

В этот момент в уборной послышался какой-то звук. Концепчьона побледнела. Герцог де Шато-Мальи слышал этот шум и не мог больше сомневаться, что в уборной кто-то спрятан. Но он все-таки сделал вид, что не заметил ничего, и продолжал очень спокойно:

– Позвольте мне, сеньорита, не отвечать на ваш вопрос, хотя если бы даже и было так…

– Говорите, герцог, говорите!.. Ради самого Бога!..

– Это только могло бы доказывать мою беспредельную любовь к вам…

– Как! Следовательно, вы соглашаетесь с тем, что эта история…

– Я ни с чем не соглашаюсь, сеньорита.

– Придуманная вами с графиней Артовой…

– Погодите! – перебил ее герцог.

– Милостивый государь! – проговорила холодно Концепчьона. – Можете ли вы поклясться мне?

– Смотря в чем?

– Поклянитесь мне честью дворянина, что вы твердо убеждены в том, что происходите из фамилии Салландрера.

Герцог, повинуясь слепо предписаниям письма, колебался с минуту и, наконец, ответил:

– Я не могу дать вам этой клятвы.

Тогда Концепчьона поднялась с достоинством со своего места.

– Милостивый государь, – сказала она, – этого слишком достаточно для меня, я еще не ваша жена, я здесь у себя и потому покорнейше прошу вас выйти сию же минуту отсюда.