Чтение онлайн

На нем был костюм жокея.

– Ты просто настоящий английский жокей, – заметила, улыбаясь, Ванда.

– Если прекрасная садовница узнает во мне обожателя, – заметил он, смеясь, – то после этого я не гожусь в его ученики.

Милон был одет по-обыкновенному, то есть как небогатый мещанин.

– Пойдем со мной, – повторил Мармузэ.

– Куда мы идем?

– К одной даме, у которой ты должен выдавать себя за моего дядю.

– Отлично.

– Ты старый конюший герцога де Шато-Мальи, который находился в большой дружбе с испанским герцогом де Салландрера.

– Что дальше?

– Ты слышал, что дон Рамон ищет конюха, а потому-то ты и привел меня к нему на эту должность.

– А я-то что же буду делать в это время? – спросила Ванда.

– Я не замешкаюсь, – ответил Мармузэ, – и скоро вернусь назад. Я хочу только убедиться, что птичка не улетела еще раз.

И, сказав это, он вышел с Милоном.

Маленький отель, в котором Мармузэ был в прошедшую ночь, нисколько не изменился.

В то время было ровно десять часов утра.

В одном из окон был виден лакей, вытрясавший большой ковер.

Мармузэ позвонил.

Тот же человек, который отворил ему дверь накануне, встретил его и теперь.

И, конечно, не узнал его.

– Что ты хочешь? – спросил он.

– Дон Рамон, кажется, хочет нанять кучера? – начал Милон самым добродушным тоном.

– Не знаю, – ответил лакей.

– Я хотел предложить ему на эту должность своего племянника.

– Барин только что поехал прокатиться верхом.

– Когда он вернется?

– К завтраку – в одиннадцать часов, – ответил скороговоркой лакей и без всякой церемонии захлопнул дверь перед самым носом Милона.

В это самое время у одного из окон показалась какая-то дама.

Мармузэ сразу узнал ее.

Это была она.

Тогда он дернул Милона за руку.

Милон понял его и сказал лакею:

– Хорошо, мы возвратимся еще. Тогда Мармузэ сказал Милону:

– Дядя, ты останешься здесь, где-нибудь по соседству.

– И буду сторожить отель?

– Ну, конечно.

– А даму?

– Ее-то, главное, и нужно сторожить. Если она выйдет, то ты проследишь за ней.

Милон сел на скамейку, стоявшую у соседнего домика, а Мармузэ ушел.

Итак, Милон поместился на скамейке. С этого обсервационного пункта ничто не могло остаться для него незамеченным.

Решетка сада, окружавшая дом прекрасной садовницы, была также сквозная, узорная, так что через нее можно было видеть все, что происходило в саду.

Прошло около часа.

Милон увидел в саду прекрасную садовницу, которая, как казалось, совершенно не обращала на него своего внимания.

Милон закурил сигару и спокойно стал смотреть вокруг себя.

Через несколько времени лакей снова вышел.

На этот раз он прямо подошел к Милону.

– Вы хотели говорить с доном Рамоном? – сказал он.

– Да, чтобы представить ему моего племянника.

– А где же он?

– Он сейчас вернется.

– Вы можете поговорить с ним сейчас же.

– Нет, я подожду.

– Но господин уезжает сейчас с барыней.

– В самом деле? – переспросил Милон, вздрогнув.

– Не были ли вы когда-нибудь кучером?

– Я и теперь кучер; я был конюхом у герцога де Шато-Мальи.

– Отлично. У нас заболел кучер, и его заменяет грум барыни, но он еще очень мал управлять такими лошадьми, как наши.

– Хорошо.

– Так пойдемте.

Час спустя Милон уже сидел на козлах.

Приехав в виллу, он поставил лошадей, а сам с лакеем отправился в кабак.

Но тут Милон попал в западню…

В это самое время Мармузэ и Ванда приступили к чтению рукописи Бирюзы (Тюркуазы).

Она начиналась следующим образом: «Дело происходило в 1823 году, зимой…»

Дело происходило в 1823 году, зимой. В дом № 14, помещавшийся на площади Лувуа, вошел молодой офицер.

Он поднялся на второй этаж и вошел в слабо освещенную комнату, где лежала молодая красивая женщина и тихо стонала.

– Это ты, любезный Арман? – спросила она. Незнакомец подошел к больной и открыл свое лицо. Женщина громко вскрикнула, но незнакомец схватил ее за горло.

– Если ты не будешь молчать, я убью тебя.

– Подлец! – вскричала она, отталкивая от себя того, кого она называла мужем, дом которого она променяла на жалкую квартиру.

Он же сел спокойно в кресло и начал хладнокровно:

– Я вчера только приехал в Париж, и никто меня не знает, все уверены, что вы находитесь в нашем нормандском поместье, и никто не должен знать, что герцогиня де Фенестранж произвела на свет плод прелюбодеяния. Только мы трое знали это – я, вы и мой лучший друг Арман, который сделался впоследствии вашим любовником. Я встретил Армана, когда он шел за доктором, я его вызвал на дуэль. Он согласился и теперь лежит уже мертвый. Теперь зависит от вас, как вернуться без шума в наш отель.

Несчастная женщина не слышала уже слов герцога, ибо она лежала без чувств.

В два часа ночи раздались крики новорожденного, а мать его была без сознания.

Герцог с ребенком удалился.

Прошел месяц после описанной нами сцены, это было во время второй испанской войны.

Герцог де Фенестранж командовал отрядом, состоявшим из двух эскадронов гусар, и стоял в местечке Ояка в Коталейских горах.

Строгий блюститель порядка, он утверждал смертный приговор и приводил его в исполнение в продолжение двадцати четырех часов против жителей, принадлежавших к шайке гверильясов.

Между пленниками были старики, юноши и дети.

Один из них был человек лет около сорока, по-видимому, он принадлежал к арабскому племени.

Имя его – Жозеф Минос.

Жозеф не был испанским патриотом, не был гверильясом даже и не был честным гражданином. Читатель, вероятно, спросит, какими же судьбами он попал в плен вместе с шайкой гверильясов. Вот как это было.

Он был начальником бандитов, шайка его, пользуясь беспорядками войны, грабила население, поджигала дома и убивала жителей.