Чтение онлайн

Слизняк внезапно замолкает, корча испуганную гримасу.

— Или это…тоже одноразовая? Прости, дорогой, совсем забыл, что ты не сторонник серьезных отношений после…

— Это моя девушка! — прерывает его Давид, жестко сжимая руку на его плече, — Елена. А пока тебе лучше выйти.

Извернувшись ужом, наглец снова встает передо мной, снисходительно улыбнувшись.

— Елена…какое красивое имя!

Отвечаю такой же фальшивой улыбкой, но она ничуть не задевает этого гада. Давид снова предпринимает попытку мягко выпроводить родственника за дверь, но тот не понимает по-хорошему.

— Что же ты, меня не представишь Елене? — довольный тем, что мы оба на грани, мужчина победно сияет.

— Мой любимый дядя. Марк, — дежурно улыбается Давид, сжимает его плечо так сильно, что Марк с трудом сдерживает стон, и выставляет его за дверь, — как жаль, что ты так быстро уходишь!

Захлопывает дверь и закрывает глаза. Медленно вдыхает, приходя в себя. Стою молча, жду, когда Давид вернет самообладание.

— Может, я пойду? — несмело интересуюсь, семеня к двери.

Между родственниками явно не близкие отношения, Давид напряжен, и, кажется, готов догнать дядю и устроить ему «горячие проводы» восвояси. Мое присутствие при этом не обязательно, насколько я понимаю.

— Ну уж нет, дорогая! — хватает меня за запястье и резко притягивает к себе.

— Дорогая? — играю бровью, довольная как слон.

— И любимая! Теперь ты живешь здесь. Со мной.

Давид целует меня, не давая хотя бы для приличия повозмущаться.

— Я перенесу вещи, ты пока устраивайся, а я разберусь с гостем.

Останавливается в дверях и пронзительно так смотрит.

— И умоляю тебя, постарайся не встречаться с ним, а если вдруг это произойдет, никогда не слушай, что он говорит.

Киваю, а червячок сомнений так и подначивает разузнать побольше об этом Марке. С чего бы это у Давида на него такая реакция? Хотя ясно с чего, мне он тоже с первого взгляда не понравится. А Давид его знает лучше, чем я. И не стоит искать подвоха. Он просто хочет обезопасить мои нервы. Никаких тайн.

Через минуту Давид возвращается с моей сумкой, держа в руках вещи, которые я успела выложить. Аккуратно кладет их на полку шкафа, а увесистую косметичку несет в ванную.

— Через час ужин. Я приду за тобой. И очень тебя прошу, не выходи из номера. Наверняка, Марк не один приехал. Не хочу, чтобы тебя донимали его люди.

Босс садится передо мной на пол, обхватывает пальцами щиколотки и медленно ведет руки по моим ногам вверх, крепко сжимая. Тяжелый вдох намекает о том, как ему не хочется оставлять меня.

Ужин должен был начаться в семь, и Давид уже опаздывал на четверть часа. Вдохновленная великолепным днем, проведенном в этом чудесном месте, ну и, чего греха таить, тем, что у нас с боссом все-таки отношения, я торопилась встретиться с коллегами, чтобы поделиться некоторыми идеями. Пока мылась в душе, даже пришлось пару раз прерываться, чтобы записать идеи на бумагу.

Когда и в половине восьмого за мной никто не пришел, я решила, все же не дожидаться Давида. Надела джинсы, белую футболку и решила, что выгляжу слишком просто. В шкафу заметила черный пуловер Давида и, примерив его, решила уже не снимать. Он так кокетливо спадал с одного плеча, что пришлось стащить с себя майку, которая портила весь вид. Покрутившись перед зеркалом, посмеялась тому, что носить одежду босса становится традицией, и, наконец, отправилась на ужин.

Пока спускаюсь вниз, слышу суетливую беготню и разговоры на повышенных тонах. Притормаживаю, тут же замечая за собой Стаса. Он как огромная тень следует за мной.

— Елена Тимофеевна! — ненатурально мягкий тон напрягает, — кажется, вы сумочку в номере забыли.

Вздыхаю. Неужели это двухметровое чудовище будет преследовать меня постоянно?

— Ничего я не забыла, — ускоряюсь, вприпрыжку удирая от настойчивого охранника.

Он не отстает. Надо же, какая ловкость. А весит он не меньше сотни!

— Лена, стой! — уже без лишнего пафоса, рвет меня на себя, — тебе же сказали в номере сидеть!

— Тебе собаку завести надо! — рычу похлеще ротвейлера, на что Стас непонимающе моргает, — они отлично выполняют команды. В отличие от людей. Свободных людей.

Пялится на меня, делая вид, что не смекает, к чему я клоню. Меня же уже бешенство раздирает.

— Руки убрал! И хватит за мной следить!

— У меня приказ!

— Лена! — Давид появляется из-за угла, разочарованно качая головой.

Стас даже не думает убирать свои лапы с моих локтей, но явно не за это чувствует себя виноватым перед боссом.

— Давид, что происходит? — строго смотрю, давая понять насколько мне все это не нравится.

Он делает отмашку Стасу, и тот вмиг испаряется, оставляя нас наедине посреди лестничного пролета.

— Я же просил меня дождаться! — обвинительный тон обезоруживает. Вообще-то, это я должна возмущаться. Но Давид тут же меняется в лице, — Марк очень опасный человек. Я не хотел бы, чтобы ты попадалась ему на глаза, пока тот не уехал.

— Тебе не кажется, что, пряча меня, ты только подогреваешь его интерес?

— Возможно. Но это как инстинкт. Я хочу тебя закрыть в своем доме и никому не показывать.

— Но я так не хочу! Мне нужна свобода. Я не потерплю незнакомых людей, взламывающих замки или следующих по пятам. Меня не нужно контролировать.

— Это не контроль, девочка моя. Это безопасность.

Поджимаю губы, не зная, что ответить. Может и хорошо, когда о тебе так пекутся, но попахивает паранойей. А это уже не то, о чем я мечтала.

— По глазам вижу, что ты сделала неправильные выводы, — обнимает сзади и скрещивает руки на моей груди, — я все тебе расскажу. А сейчас нас уже заждались.

Выходим из отеля и вынужденно останавливаемся на крыльце. Кто-то из персонала обеспокоенно совещается с Давидом по вопросам безопасности. Краем уха слышу, что люди Марка успели засунуть нос везде, где только можно, и даже расставить жучки. Начинаю понимать рвение босса оградить меня от его дяди.

Оставив Стаса вместо себя решать проблемы, появившиеся с приездом незваных гостей, Давид ведет меня к реке. Он крепко держит мою руку, будто я вот-вот сорвусь в бегство, и периодически поглядывает на мое голое плечо.

— Нравится? — издеваюсь над ним, поигрывая обнаженной частью тела.

— Не боишься, что затащу тебя в лес? — Давид набрасывается на меня, прижимая к старому дереву, и нежно прикусывает ключицу.

— Очень боюсь! — постанываю от удовольствия, пока его язык щекочет покрытую мурашками кожу.