Чтение онлайн

— Лена, — нетерпеливо выдыхает Владислав, — мне не за чем вас обманывать.

Мужчина лезет в нагрудный карман, а я замираю. Вдруг, он сейчас на меня наставит пистолет, и мне придется с ним пойти? Может, лучше обратно в камеру?

Но вместо пистолета, Владислав достает мобильный и кого-то набирает.

— Влад! — узнаю голос босса, и мурашки разбегаются по голым рукам, — где Лена?

— Выходим, — с усмешкой отвечает мужчина, указывая глазами на выход.

А что, если Давид сам решил меня наказать? Ведь Марк сделал все, чтобы все подумали, что виновна я!

— Лена! — тоном с нотками металла давит адвокат.

Отталкиваюсь от стены и плетусь к выходу. Чувствую себя так паршиво, что хочется сложиться пополам. Как Давид будет смотреть на меня, уверенный в том, что это из-за меня его брата увезли в реанимацию? Как я буду дальше жить со всем этим? Да, мир не справедлив, люди безжалостны, но чувствовать все это дерьмо и несовершенство мира на собственной шкуре, слишком тяжело.

Слезы одна за одной начинают стекать по щекам. Я не реву, не всхлипываю, я просто плачу. Беззвучно. Потому что все равно меня никто не услышит.

Выходим за пределы каменного мешка, в котором калечатся жизни людей. Тяжелая металлическая дверь резко захлопывается, заставляя подпрыгнуть. Я ступаю босыми ногами по холодному асфальту. Кожей чувствую мелкие камни, мусор, но я не смотрю под ноги. Пытаюсь найти глазами его, человека, чей брат не погиб сегодня ночью, и в покушении на жизнь которого обвиняют меня.

Сквозь влажную пелену вижу до боли знакомую фигуру и сердце болезненно трепещет. Я замираю, потому что боюсь встречи с Давидом. Не понимаю почему, но я чувствую, что разочаровала его. Он не поверит мне, не простит. Где-то глубоко хочется истерически смеяться. Наверное, вот так люди и подписывают чистосердечное признание в тех преступлениях, которые не совершали. Одна только обстановка давит на мозг, вынуждая мыслить, как будто ты виновен во всех смертных грехах. Вот и я попала под ее влияние.

Давид отрывается от капота своего автомобиля и быстрым шагом направляется ко мне, а я так и стою, стуча зубами. Дрожь пробивает все тело, от слез горит голова, а желудок скручивает от волнения.

— Лена! — горячие руки мягко укутывают, и я погружаюсь в такой родной аромат.

Он покрывает мое лицо поцелуями, прижимает то крепче, то отпускает, чтобы погладить мои волосы и вытереть ручьи слез с щек, а я реву все сильнее, и этот водопад кажется бесконечным.

Мне не хватает воздуха, я почти задыхаюсь от слез. Перед моими глазами мокрые кляксы, расползающиеся по майке Давида. Не понимаю, откуда в моих руках берется картонный стаканчик с водой, но послушно делаю несколько глотков и, наконец, чувствую небольшое облегчение.

Теперь уже сама вытираю лицо ледяными пальцами, и замечаю Владислава, держащего бутылочку минералки. Значит, он был свидетелем моей истерики.

— Это Влад. Он твой адвокат, — мягко объясняет Давид, притягивая меня поближе к себе.

— Я не виновата! То, что они нашли в гримерке не мое! — смотрю снизу вверх на взволнованное, но такое красивое мужское лицо.

— Знаю, малыш. Знаю. Именно поэтому нанял его, — Давид прижимает мою голову к груди, и мы вместе протяжно выдыхаем. Будто с наших плеч упал невидимый груз.

В машине Давида пахнет горьким шоколадом, а вот мое тело источает уж точно не ароматы ванили. Давид не отпускает меня, крепко прижимая к груди, и даже ноги мои к себе на колени закинул. Пытаюсь отстраниться, потому что все это меня смущает, но он еще крепче обнимает.

— Давид, мне бы в душ для начала.

— Обязательно, малыш. Лично вымою все твои складочки.

Он целует меня в нос, а я заливаюсь краской. Все-таки не самое лучшее время для заигрываний.

— У нас будет пара часов для отдыха, а после Влад вернется, чтобы выслушать твою версию.

— Давид! — вспыхиваю в миг. Отчего-то слова «твоя версия» меня приводят в бешенство. Будто он мне не доверяет. Но тут же выдыхаю. Доверяет. Иначе, не вытащил бы из того дерьма, в котором я проторчала целую ночь. — У меня одна версия, Давид, — продолжаю, пытаясь контролировать свои психи,— Марк.

Он понимающе кивает, возвращая мою голову к себе на грудь, и нежно похлопывает по макушке.

— Потом, маленькая моя. Все потом.

Так и не разъединяя тел, поднимаемся в квартиру Давида.

— Сначала позавтракаем? Или примешь ванну?

— Была бы счастлива не выбирать. Но, думаю, запах кутузки, провонявший меня насквозь, не лучшее сочетание с ароматом круассана. Ты ведь их приготовил?

— Не я. Катюша! — имя моей подруги он произносит с интонацией Сержа, — решил не оставлять ее у больницы. Все равно ее не пускали, да и состояние, в котором она там сидела… Так что ночевала она у меня. Еще Стас был, — будто оправдывается, чтобы я не приревновала.

— Где она? — вижу небольшой беспорядок, но ни Стаса, ни Кати нет.

— Дежурит у Сержа. Я договорился, чтобы ее пустили, как только ему станет лучше.

Вспоминаю руку, плетью повисшую с каталки, шум сирен, острые края наручников, и меня накрывает.

— Ну как так вышло?! — слезы подкатывают так внезапно, что из меня вырывается страшный всхлип.

— Та-а-ак! Все в порядке! Уже все в порядке! Отставить слезы! — Давид ловит мои запястья, ловко кружил в своих руках, и, прижав спиной к своему животу, ведет вглубь квартиры.

Шмыгаю носом и тут же успокаиваюсь, будто по команде. Вот что значит, надежное плечо!

Там его спальня. Смутно помню планировку, во время моего позорного побега отсюда не до того было, но я не ошиблась. Та самая спальня. Даже при свете полуденного солнца она не выглядит яркой. Такие мягкие кремовые тона наоборот расслабляют, даря ощущение спокойствия, надежности…

Я путаюсь в полах, длинного платья, в наших ногах, да и босс постоянно наступает на края юбки, ворча под нос ругательства и обещая разделаться с этим дрянным платьем сейчас же. Сквозь слезы пробивается смех. В объятьях этого мужчины тревога отступает.

— Душ или ванна?

Мы останавливаемся в проеме из матового стекла, и моему взору открывается панорама города. Это же мечта, лежать в ванной, потягивая ледяной Кристалл, и лениво наблюдать за суетой столицы. Но боюсь, что с меня сойдет столько грязи, что белоснежная ванная не стерпит подобного издевательства.

— Душ, — выбираю я, поднимая подол платья, чтобы продемонстрировать грязные босые ноги.

— Лена! — вскидывает руки, возмущенно пыхтя, — почему сразу не сказала? Ты же могла простудиться!