Чтение онлайн

— Хватит! — закричал Ицкоатль, оттаскивая Эстебана. — Слишком опасно. Что спасли, то спасли. Уходите! — заорал вождь, с ловкостью пантеры спрыгнув наземь. — Все назад!

Через несколько мгновений послушался хруст и крыша обвалилась, подняв в воздух сноп ярко-оранжевых искр.

— Все целы? — заозирался касик вокруг себя, а удовлетворившись, что никто не пострадал, скомандовал. — Дальнейшие силы бросить на борьбу с огнём.

Эстебан откашлялся, сплюнул и оглядел пепелище. Дым едким ковром стелился над землей, затрудняя дыхание. Вокруг царила какофония звуков: треск догорающих углей, приглушенные голоса тланчан, плеск воды. Несмотря на трагедию, в их действиях не было растерянности. Они продолжали бороться, словно единый организм, движимый общей целью.

Вскоре подоспели подкрепления из других районов города. С новыми силами тланчане принялись заливать водой тлеющие остатки поместья, оттаскивать обгоревшие бревна и расчищать территорию. Постепенно огонь сдавал свои позиции, уступая натиску кулуаканцев. К рассвету от некогда величественной резиденции остались лишь обугленные руины, закопчённые дымом стены с чёрными дырами окон, но главное — пожар не перекинулся на соседние дома.

— Иш-Чель — возвращайся в комнату, — суровый от усталости и разочарования касик раздавал приказания. — Йоллотль, приведи в порядок свитки и кодексы и доставь в мой кабинет. Шбаланке, сопроводи семейство господина Чака в цомпантли и выясни, что произошло. Всех, включая сыновей, держать под стражей до выяснения обстоятельств.

Вельмож правитель отпустил к своим семьям, дочь отправил домой, а Эстебана…

— В сады Тлалока, — коротко бросил испанцу. — Охраняй корабли. Моли Господа или кого хочешь, чтобы не подожгли и их тоже. Со дня на день спускаем на воду. Мы не можем ими рисковать.

Квартирмейстер кивнул и, встретившись глазами с растерянной Иш-Чель, поспешил выполнять приказание.

Среди борцов с огнём заметил старика Ицамну — тот, не смотря на возраст, сражался с пожаром со свирепостью ягуара. Ловкий и прыткий старик, чего испанец от него никак не ожидал.

Квартирмейстер вдруг вспомнил недавние слова целителя.

Мой дед считал, что Тлалок живёт среди нас. Не в океане, как огромный кит, а здесь, на этой земле. Он говорит с нами, испытывает нас, даёт нам знаки и дарит знамения. Он задаёт нам вопросы и направляет наши мысли в нужное русло.

Эстебан остановился. Нахмурился. Застыл. Мысль, что давно витала в воздухе всё никак не могла оформиться в единый поток.

— Тогда почему никто до сих пор так и не узнал его? — спросил квартирмейстер однажды и Ицамна в тот день дал такой ответ, — Потому что в мире, где у каждого есть два имени, потеряться нетрудно.

— Два имени, — испанец хлопнул себя по лбу, размазав сажу. — Два, сожри меня акула, имени! Правитель! — закричал испанец и понёсся к вождю со всех ног. — Правитель, постойте! Умоляю, подождите!

Квартирмейстер споткнулся об извилистый корень, едва не растянулся посреди тропы.

— Правитель!

С трудом догнав касика, Эстебан поклонился ему неуклюже и запыхавшимся голосом спросил.

— Вы… вы… вы, — никак не мог отдышаться. — Вы говорите на двух языках.

Касик безразлично кивнул, жестом поторапливая.

— Так вот… скажите… фух, — грудь квартирмейстера ходила ходуном не то от бега, не то от волнения. — Как… Как будет на языке чонталь имя Тлалока, вашего бога?

Ицкоатль задумался, а когда осознал, схватил Эстебана за руку и сжал едва ли не до хруста.

— Чаак.

Тропический дождь начался резко.

Ветер поднялся за считанные минуты, небо потемнело до цвета вулканического стекла. Пальмы, еще недавно лениво покачивающиеся в сонном мареве, теперь гнулись под натиском стихии.

Отчаливать в непогоду было отвратительным решением, но выбора не оставалось. Дожди могли длиться неделями, а войско тлатоани было уже на подходе к границам Кулуакана.

— Поставить штормовые паруса, — кричал Эстебан. — Подготовить буксировочные тросы.

Погрузку производили в лихорадочном темпе и так же скоро налаживали такелаж. Впрочем, квартирмейстеру не было нужды выходить в открытое море. Дождь не мешал ходу кораблей по каналам плавучих садов.

Собственный тендер испанец нарёк «Пекенья Люси» в честь покоящейся на дне морском «Санта Люсии». Давать кораблю имя, идентичное с его затонувшим предшественником, считалось плохой приметой. Однако, это не касалось судов потопленых в боях и снискавших себе боевую славу. Изрешеченная ядрами «Санта Люсия» в понимании Эстабана относилась к судам героическим.

Дождь усилился. Вода в каналах вздыбилась, «Пекенья Люси» дернулась, как конь, получивший удар хлыстом.

— Поторапливайтесь! — Эстебан, мокрый до нитки, хлопнул одного из членов команды по спине, дабы придать ускорения.

— Этьен! Этьен! — кряхтя и поскальзываясь на мокрой траве, Аапо ковылял к трапу. Он тянул за собой тяжеленый мешок и от бремени поклажи его шатало из стороны в сторону.

— Сожри тебя акула, — проворчал Эстебан, в его голосе слышалось скорее снисхождение, чем раздражение. — Что ты там тащишь, сокровища Монтесумы?

Юноша, задыхаясь, взобрался на борт и плюхнул мешок на палубу. Тот с глухим стуком осел, намекая на свое содержимое.

— Лучше! — похвалился он. — Милость от самого вождя нашего Каана. Твоя кираса ведь из хлопка, верно? Железную ты бы не смог себе купить. При всём уважении, Этьен, у тебя не найдётся столько монет.

Квартирмейстер кивнул, мол «хватит болтать, показывай». Парень развязал мешок и капли дождя застучали по гладкому металлу.

— Мадре де Диос! — воскликнул Альтамирано, разглядывая выпуклый панцирь и шлем-морион с плоскими полями и гребнем. — Это что, доспех?! Двухсотлетний, якорь тебе в задницу, доспех?

— Не ругайся, Этьен. Эта красота годами пылилась в кладовой правителя, — юноша водрузил шлем испанцу прямо на голову и железяка съехала набекрень. — Перековать рука не поднялась, а теперь, считай, сам Тлалок велел передать это тебе. Возможно, эти штуковины раньше принадлежали твоему предку, а?

Холодный металл коснулся кожи, капли дождя отстукивали мелодию. Эстебан ощупал прохладную сталь, и в памяти всплыли рассказы деда о далёкой Испании, о предках-идальго, чьи гербы теперь покрывались ржавчиной на стенах заброшенных поместий.

От воображаемой картины испанца передёрнуло.

— Вдруг столичные тланчане, увидев тебя вот в этом, — жестом Аапо комично изобразил доспех на себе, — обмочат со страху свои набедренные повязки? Ммм? Что скажешь?

— Скажу иди на хрен, — усмехнулся Альтамирано. — Но за железки спасибо. Твоя правда, они могут уберечь от стрел.

Квартирмейстер поправил ворот туники и коснулся кольца с жадеитовым камнем, которое он нанизал на цепочку вместе с католическим крестом. Кольцо — подарок Иш-Чель. Вещь, хранившая тепло её поцелуя и отданная ему в качестве оберега.