Чтение онлайн

Поисковые огни на нашем спасательном снаряжении… У нас их не было. Британцы были лучше обеспечены — всем оборудованы для покидания корабля. Наше же начальство не обеспечило нас для такой опасности. У нас было наше спасательное снаряжение, и все.

Я бессвязно подумал о том, как надевать спасательное снаряжение. Никакого опыта — никогда не думал, что оно мне понадобится. Френссен помог мне. Для пробы я вставил в рот загубник. Я осторожно попробовал открыть кислородный баллон и услышал его шипение. Похоже, эта штука работала.

Неожиданно меня окружили торопящиеся шепчущиеся фигуры. Мой ужас утих. У всех было надето спасательное снаряжение и все копались с ним, изображая усердную активность, чтобы не смотреть на своих соседей.

Второй помощник привлек мой взгляд — он тоже пытался выглядеть спокойным. Он спрятал свои эмоции за перекошенной ухмылкой.

Мы были сейчас на лезвии бритвы. Стармех выпустит свой воздух высокого давления, и от этого будет зависеть — получим ли мы достаточно плавучести от продувания дифферентных и главных балластных танков, чтобы оторвать лодку от дна. Мы все еще не знали — будут ли удерживать воздух верхние части танков. Мы могли себе позволить только одну попытку. Второго шанса не будет — уж это наверняка.

«Продувай!» — приказал Командир четким голосом. Айзенберг повернул свои краны и сжатый воздух зашипел, устремившись в танки. Вытеснит ли он воду? Мы стояли и напряженно прислушивались. Есть ли хоть какое-то движение?

Я ослабил колени, чтобы лучше чувствовать малейшую дрожь корпуса.

Ничего. Мы оставались на месте, неподвижные как кусок свинца.

Я еще больше ослабил колени.

Воздух высокого давления продолжал шипеть. Вода с гулом выходила из танков.

Все еще ничего.

Оставь надежду всяк входящий в Пролив… Бесполезно, игра окончена. Мои колени начали подгибаться.

Вот оно! Неужели подлодка пошевелилась? Что-то заскрежетало по корпусу — звук не был похож на ASDIC. Визг — резкий как скрежет ножа по фарфору пронзил меня до позвоночника. Стрелка глубиномера дрогнула.

С заметным креном U-A оторвалась от морского дна, скрежеща по невидимым скалам. Еще визги и стоны, и затем тишина.

Ликование почти задушило меня.

Я схватился за трап боевой рубки левой рукой и пристально уставился на глубиномер, страстно желая, чтобы его стрелка поднималась вверх. Я старался загипнотизировать ее и она робко проползла еще три-четыре метки шкалы. U-A была на плаву, поднимаясь как отпущенный воздушный шарик.

Благодарение Господу, мы оторвались от морского дна. Мы были легче, чем вода, которую мы вытесняли — у нас были признаки плавучести!

Я смотрел на глубиномер из-за плеча Командира — я и еще полдюжины других людей. Стрелка продолжала вращаться против часовой стрелки, набирая скорость. В центральном посту никто не двигался. Молчание ничто не нарушало — даже шепот.

Стрелка все еще двигалась с болезненной неохотой. Мне хотелось повернуть ее назад рукой, как будто это подняло бы нас быстрее.

А это что? Неужели она остановилась — неужели мы больше не поднимаемся? Невозможно! У нас же теперь положительная плавучесть — мы должны продолжать всплытие.

«Двести пятьдесят метров,» — произнес Стармех, как будто мы этого еще не знали.

«Двести десять… двести… сто девяносто…»

Осмотр через перископ был невозможен, вспомнил я. Оба перископа были выведены из стоя, так что Командир не сможет проверить, чисто ли на поверхности. Я быстро прогнал эту мысль и снова сосредоточился на глубиномере. Мы продолжали подниматься.

«Сто шестьдесят,» — прошептал Стармех.

Командир занял позицию под люком, когда стрелка коснулась отметки в 130 метров.

Минуты тянулись, как мягкая резина.

Мы все еще были напряжены. Я не осмеливался переступить с ноги на ногу. Командир выглядел бесформенно с надетым поверх овчинной жилетки спасательным снаряжением.

На 60 метрах он приказал Айзенбергу приглушить освещение центрального поста. Все, что осталось — это свет, просачивавшийся через двери в переборках, едва достаточный, чтобы обрисовать фигуры людей вокруг меня.

В конце концов, я все же решил переступить с ноги на ногу — медленно и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Германн возился с гидрофоном. Я знал, что у него должно быть сейчас множество контактов, но он будет докладывать только в том случае, если один из них окажется рядом. Он не произносил ни слова. Похоже, что нам повезло.

«Двадцать метров… восемнадцать…»

Столб воды в трубке Папенберга падал. Командир церемонно поднялся по трапу.

«Верхний люк вышел из воды,» — доложил Стармех.

Я судорожно вздохнул. К моим глазам подступили слезы. Слепой снова прозреет, наполовину погибший от удушья вдохнет благословенный воздух…

Подлодка начала двигаться. Она мягко покачивалась туда-сюда. Затем послышался приглушенный шелест волн, разбивавшихся о корпус.

Все произошло быстро, как обычно. Стармех доложил: «Лодка на поверхности!» и Командир приказал вниз: «Выровнять давление!»

Быстрый доклад. Верхняя крышка быстро открылась еще до того, как давление было выровнено наполовину. Воздух опустился на нас плотной массой. Мои легкие стали закачивать его, затем остановились, как будто бы изобилие кислорода было для них чересчур. Я зашатался. Боль от дыхания вынудила меня встать на колени.

Я ждал жестокого сияния осветительных снарядов. Почему от Командира нет никаких приказов? Увидел ли он что-то?

Подлодка продолжала мягко покачиваться с борта на борт. Я слышал мягкие удары волн о корпус.

Наконец низкий голос Командира: «Приготовиться продуть до полной плавучести!»

Снова мое горло сжалось от подавленного ликования.

Все еще никакого света из верхнего люка.

«Стоять на товсь у главных заслонок затопления». И затем: «Всем оставаться на местах в готовности к погружению».

Готовность к погружению? Холодок тревоги пробежал по моей спине. Неужели поверхность еще не принадлежала нам? Неужели следующие несколько мгновений могут отнять у нас благо, только что нами приобретенное?

Не беда. Этот глоток воздуха был моим, и этот, и этот. Влажный черный ночной воздух! Я расширил свою грудную клетку и пил столько воздуха, сколько могли вместить мои легкие.

Волны продолжали плескаться о корпус. Я благоговейно прислушивался к ним. Мне хотелось обнять Стармеха…