Чтение онлайн

Коробов не раз участвовал в состязаниях по военно-техническим видам спорта и завоевывал призы, показывая высокие скорости.

Тренировал молодежь Петропавловки бывший мотогонщик, которого все называли Савельичем. Он избирал трудные трассы, заставлял юношей одно и то же препятствие преодолевать по десять, двадцать раз подряд. Как-то он обратился к Николаю:

— Приземлился ты, дружок, на переднее колесо, и это плохо, — говорил тренер, осматривая мотоцикл. — А когда прыгаешь с трамплина, надо касаться земли сперва задним колесом. И, пожалуйста, не снижай скорость. Уж прыгать, так прыгать. Вот так!

Полет длился каких-нибудь две-три секунды, но сколько удовольствия доставлял он зрителям! Николай смотрел на Савельича влюбленными глазами. А тот, отъехав в сторону, выключал мотор.

— Попробуй теперь ты.

Николай пробовал и раз, и два, взлетая на крутой холмик на высокой скорости.

— Хватит, — говорил наконец Савельич.

На дистанции были песчаные участки, ручьи, естественные трамплины, изгибы. После непродолжительной передышки тренер показывал, как правильно входить в поворот, как переезжать речку.

Победы на состязаниях Коробову, как и всем, давались нелегко. Поэтому бригадир слесарей Грончак всякий раз считал необходимым поздравить своего подопечного.

— Жми, хлопец, — говорил он басом, — оставляй всех за кормой.

Василий Прокопьевич Грончак — участник минувшей войны, на руке у него нет пальца. И хотя его сердце принадлежало пехоте-матушке, отдал ей три фронтовых года, тем не менее он уважает и моряков. Дрался рядом с ними на фронте. «Черная смерть» — с боязнью называли моряков гитлеровцы.

За право служить на «Челябинском комсомольце» соревновались также Владимир Белозеров и Николай Крюков. Тоже мечтали попасть на флот. Василию Прокопьевичу нравились все трое. Тщательно готовились к службе. Но Коробов, пожалуй поактивнее. Услышал, например, что Илья Семенович Баранцев видел в 1920 году В. И. Ленина, и организовал встречу молодежи со старейшим рабочим завода, ныне пенсионером. Юноши и девушки с интересом слушали рассказ о вожде пролетариата. Да только ли они? Пришли и взрослые. Вот и к нему, Грончаку, Николай частенько обращался, чтобы тот рассказал о войне, о боевых друзьях. И Василий Прокопьевич охотно выполнял просьбу молодого слесаря.

Словом, много общего оказалось у Николая Коробова и Наиля Канафеева. Оба любили читать военные книги, участвовали в походах по местам революционной, боевой и трудовой славы. Сказать, что еще в поезде они подружились, было бы неправильно. Дружба, как известно, рождается, крепнет без слов, без обещаний.

В учебном отряде подводного плавания, когда выпадала свободная минута, Николая и Наиля видели часто вместе. Да и в классах они сидели обычно рядом, внимательно слушая преподавателей, делая записи в тетрадях.

Учеба у земляков шла хорошо. Потому, может быть, что попали на отделение мотористов, а с двигателями, хотя и других марок, познакомились раньше. Устройство дизеля изучали с удовольствием, в часы самоподготовки гоняли друг друга по узлам, системам, рабочему циклу, спрашивали о правилах эксплуатации мотора, о том, как обнаружить и быстро устранить ту или иную неисправность. Потому на занятиях, когда их спрашивали, они отвечали уверенно.

— Коробов! — вызовет, бывало, мичман Земцовский, строго взглянув на Николая.

— Я! — Николай быстро поднимается с места.

— Расскажите о рабочем цикле цилиндров.

— Есть, рассказать о рабочем цикле!

Голос у Николая свеж и звонок.

Затем мичман обращается к Канафееву:

— Скажите, через сколько часов работы двигателя проводится предупредительный ремонт?

Наиль отвечает. Земцовский кивает головой, что, видимо, должно означать: с ответом согласен.

— Садитесь. Перейдем к следующей теме. Система смазки. Записывайте…

Долгие годы Земцовский служил на подводной лодке, знал ее, что называется, вдоль и поперек, особенно моторный отсек. Но стало сдавать здоровье, и списали на берег. Первое время переживал, потом привык. Слушают мичмана внимательно. Объясняет он простыми, не книжными, словами. Так лучше поймут.

Рядом с Наилем и Николаем, за соседним столом, сидят Николай Факеев и Александр Аверин — отличники учебы, глубоко, обстоятельно знающие материал. В журнале у Коробова и Канафеева, в общем-то, тоже почти одни пятерки. Иногда Земцовский даст ученикам задачу, что потруднее, через минуту подойдет к Коробову и удивленно спросит:

— Уже готово?

— Готово, — ответит тот.

Мичман, склонившись, внимательно посмотрит в тетрадь и довольным голосом произнесет:

— Лады.

«Лады» — его любимое словечко. Оно означает — здорово, хорошо. И Земцовский не скупится на похвалу, если курсанты ее заслуживают.

Учебный отряд друзья окончили успешно. Арктика дохнула холодом, словно проверяла — а ну-ка, что вы за люди? Дежурный по соединению, осмотрев документы, спросил:

— На «Челябинский комсомолец»?

— Так точно!

— Идите на плавбазу.

— Есть! — Николай и Наиль лихо козырнули и направились в указанном направлении. Они еще не успели переступить порог экипажа, как их обступили земляки и засыпали вопросами.

— Как там Челябинск?

— Челябинск растет, — отвечали они, — хорошеют и молодые города области… Трудящиеся просили передать вам большой привет.

Услышав в ответ «спасибо», Коробов и Канафеев коротко рассказали о себе. Долго бы новичков продолжали расспрашивать, если бы дежурный не пригласил их в кабинет — маленькую комнатку, где стояли стол, деревянный диванчик, книжный шкаф. Командир встретил курсантов приветливо.

— Готовьтесь к походу, — такими словами закончил он свою беседу.

Это означало следующее: глубоко осваивайте технику, успешно сдавайте зачеты на знание двигателя, устройства подводной лодки, на взаимозаменяемость.

Они бодро ответили: «есть!», а сами озадаченно посмотрели друг на друга, глазами спрашивая: «Опять экзамен? Но почему?»

Командир, словно прочел их мысли, усмехнулся:

— Такой порядок. Зачеты сдают все.

По устройству двигателя знания проверял старшина 1-й статьи Евгений Казак. Брови у него густые, лоб широкий, подбородок чуть ли не с прямыми углами. Экзамен старшина команды принимал необычно: ни вопросов, ни ответов — ничего этого не было.

— Насос водяной барахлит, — сказал он новичкам. — Прошу заняться.