Чтение онлайн

Схватка шла с переменным успехом.

— Ничья! — объявил, наконец, добровольный судья Николай Верас.

Неклюдов с уважением взглянул на Санникова, уложить его нелегко.

— На каких хлебах рос? — спросил он.

— Известно на каких, — отвечал Юрий. — На папиных да маминых.

Родился и вырос Юрий в городе Кыштыме в семье слесаря-сборщика Александра Ивановича Санникова. Отец участвовал в войне с империалистической Японией, вернулся домой лишь в конце 1946 года. Родители не знали забот со старшим сыном, учился он хорошо. Особенно легко давались ему естественные науки. В шестом классе мальчишка записался в кружок юных физиков, позже увлекся радио, сам смастерил детекторный приемник.

— Быть тебе радистом, — говорил руководитель кружка Григорий Яковлевич Журавский.

— Хочу быть моряком, — сказал однажды парнишка.

— Тем лучше, — произнес Журавский. — На каждом судне есть радиостанция.

— И на подводной лодке? — поинтересовался школьник.

— Конечно.

— Вот здорово!

— А ты что же, хочешь стать подводником?

— Да. Смотрите! — Юрий развернул областную молодежную газету. — Соревнование объявлено за право служить на подводной лодке «Челябинский комсомолец».

— А ну-ка, ну-ка! — Григорий Яковлевич внимательно прочел статью. Помолчав, сказал:

— Хорошее дело. Значит, думаешь попытать счастья?

— А чем я хуже других?

— Может быть, даже лучше. Только ведь далеко тебе до призыва.

— Не так уж и далеко. Четыре года осталось, а готовиться надо сейчас, и основательно. Сами небось видите, какие требования.

— Да, требования высокие, — согласился преподаватель. — Ну что ж, попытка не пытка, желаю удачи.

— Спасибо.

Мечтали о дальних морских походах и многие одноклассники Санникова. Комитеты комсомола и ДОСААФ средней школы решили создать клуб юных моряков. Юрий познакомился с классификацией кораблей, с боевым назначением и основными тактико-техническими данными крейсеров, эскадренных миноносцев, торпедных катеров, подводных лодок, тральщиков. В его лексике прочно закрепились такие слова, как «компас», «лаг», «лот», «миля», «палуба», «штурвал» и другие.

Домой он приходил возбужденный, радостный. Мать, пряча улыбку, спрашивала:

— Что это ты такой сегодня?

— Какой?

— Будто крылья выросли.

— Вечно ты, мама, смеешься! — недовольно замечал Юрий.

— Да не смеюсь я, а спрашиваю!

Сын начинал рассказывать о том, что сегодня весь вечер учились лазить по канату и шесту. Шутка ли, взобраться на высоту четырех метров босиком, того и гляди соскользнешь.

— Ну, а как убьешься? — испуганно произносила Анна Андреевна. На это сын досадливо махал рукой:

— Как же убьешься, если внизу спортивный ковер. Ничего-то ты, мама, не знаешь, — и, не слушая возражений, продолжал выкладывать одну новость за другой. — Завтра начнутся занятия по флажному семафору.

— Это еще что такое? — спрашивала мать.

— Разговаривать будем с помощью флажков.

— Махать, что ли?

Юрий недовольно передергивал плечами.

— Ну что ты, мама! Принимать и передавать текст — так это называется. Понимаешь?

Анна Андреевна кивала головой:

— Понимаю, чего ж тут непонятного.

— А знаешь, сколько знаков надо передать в минуту во время зачета?.. Тридцать! — голос у сына звучал торжественно.

— Сумеешь ли? Вопрос обижал Юрия.

— Как ты можешь сомневаться? Конечно, сумею. Только ты сделай, пожалуйста, флажки, буду тренироваться. Хорошо?

Весь следующий месяц, не успев вернуться из школы, он и в самом деле не выпускал из рук флажки, взмахивал ими сначала медленно, потом все чаще и чаще.

— Ты бы сперва выполнил домашние задания, — напоминала Анна Андреевна.

— Успею.

Он и, правда, успевал подготовить уроки и по математике, и по русскому языку, и по остальным предметам.

Ближе к лету стал вместе с другими разучивать, как спасать утопающего и оказывать ему первую помощь: сначала прошел основательно теорию: и как подплывать к тонущему, и как лучше его взять, и как вытащить его на берег.

Летом учеба в клубе не прекратилась, напротив, пошла напряженнее, интереснее. Юные моряки учились плавать, грести на шлюпке, вязать морские узлы, стрелять из малокалиберной винтовки. Всем членам клуба сшили морскую форму, и Юрий с гордостью надел бескозырку с ленточкой и тельняшку.

Но вот окончена школа. Куда пойти? В институт? Но Юрию хотелось поработать. Он поступил на радиозавод. Собирал радиоприемники. На учебном пункте прошел начальную военную подготовку, как и все сверстники, успешно сдал спортивный норматив ГТО…

…Стучат, стучат колеса. Мелькают телеграфные столбы. Глухо гремят мосты. Поезд идет в Ленинград.

Город, раскинувшийся на берегах Невы, покорил строгой красотой. Впрочем, любоваться было некогда. Сразу же после карантина в учебном отряде подводного плавания начались занятия. Санников и Неклюдов попали в разные взводы. Юрий учился на торпедного электрика, Владимир — на торпедиста. Вначале, как водится, прошли курс молодого матроса. Болели ноги — так приходилось «рубить» на строевой. Друзья, однако, не унывали. Надо, так надо. Бывало, идут строем, крикнет командир: «Взвод!» — и сделает паузу. Ребята «рубят» так, что земля дрожит. В небо взлетает песня. Командир взвода Крошенников доволен курсантом Санниковым не только на плацу, но и в классе. Учеба Юрию дается легко. Он хорошо разбирается в чертежах, схемах, наизусть знает формулы.

Шло время. Юрий досконально изучил сложное устройство системы приборов управления торпедной стрельбой, на практических занятиях быстро определял и сообщал командиру данные цели: курс, скорость, пеленг.

В день годовщины Советской Армии и Военно-Морского Флота Санников и Неклюдов получили благодарность от командира учебного отряда.

— Ты, я гляжу, не отстаешь? — сказал Юрий Неклюдову.

— Это почему же я должен отставать? — удивленно ответил Владимир. — Смотри, как бы я тебя еще не обогнал…

И в самом деле, Неклюдов считался в учебном отряде лучшим курсантом. Всегда у него в запасе набор брошюр, учебников, он прекрасно изучил устройство торпедных аппаратов, мог не только перечислить типы торпед, но и рассказать о них обстоятельно и с большим увлечением.

— Держите курс на Неклюдова, — говорил не раз курсантам командир роты капитан 3 ранга Зерцев. — Он как маяк.

Владимиру было немножко неудобно, ну какой он маяк. Учится, правда, на пятерки, так ведь этого еще мало. Неизвестно, как пойдет служба на подводной лодке.