Чтение онлайн

Эмоции — непостоянный катализатор.

— Ты имеешь в виду Скарлетт, свою невесту?

Я вздрагиваю.

— Ты слышала нас, — заключаю я, и мой желудок скручивает.

В ее глазах вспыхивает обида. У нее все еще есть чувства ко мне.

— Я не собираюсь спрашивать, было ли что-то из того, что произошло между нами, настоящим, — говорит она ровным голосом. — Это не имеет значения. Потому что до тех пор, пока что-то из этого было фальшивым, ты все равно оставался монстром.

Ее слова ранят меня сильнее, чем любой нож на свете.

Я отвожу взгляд, не в силах вынести предательства на ее лице.

— Посмотри на меня, — кричит она, впервые в ее голосе слышатся злые слезы. — Посмотри на меня, Шоу!

Я заставляю себя посмотреть ей в глаза. Мое сердце разрывается на части.

Из нее вырывается рыдание, когда она прикрывает рот рукой.

— Джулия... — Мой голос такой же надломленный, как и выражение ее лица.

Крепко зажмурившись, она качает головой.

Мы долго молчим. Я не могу догадаться, о чем она думает, но знаю, что это сломило бы меня.

Когда она снова открывает глаза, к боли примешивается ярость. Она приближается ко мне, ее глаза полны ярости.

— Ты хоть представляешь, как тяжело было сказать моей семье, что ты предатель?

Она стоит так близко, что я чувствую свежий цитрусовый аромат ее шампуня.

— Ты не можешь винить себя, — тихо говорю я. — Это не твоя вина. Я эксперт в том, что делаю. Они это понимают.

С горьким криком она дает мне пощечину.

Больно.

Звук эхом разносится по комнате, и я сжимаю челюсти от нового приступа боли.

— Ты думаешь, это и усложнило задачу? Ты думаешь, дело было в уязвленном самолюбии?! Что это какая-то херня Хаттфилдов и Маккоев, Ромео и Джульетты?! Ах!

Она закрывает лицо руками, разбиваясь вдребезги у меня на глазах.

И это больно. Меня чертовски убивает смотреть, как она распадается на части из-за меня.

Потому что я позволил себе любить и быть любимым.

Потому что я эгоистично принимал красоту, свет и надежду, хотя знал, что обречен на жизнь, лишенную чего-либо хорошего.

— Я любила тебя, — всхлипывает она, измученные голубые глаза смотрят в мои. — Черт, Шоу! Я любила тебя так чертовски сильно.

Ее руки обвиваются вокруг меня, когда она плачет на моей окровавленной груди. Давление на мою израненную плоть обжигает, но далеко не так сильно, как ее соленые слезы.

Я закрываю глаза, отчаянно желая обнять ее. Ненавидя ограничения, которые удерживают меня от этого.

— Это было по-настоящему, Джулия. Все это. Я клянусь тебе. Каждое гребаное чувство между нами было настоящим. — Я чувствую, как она напрягается рядом со мной, и заставляю себя продолжать. — Но мое сердце, моя душа, моя жизнь не принадлежат мне, чтобы отдать их тебе. Если бы я мог, я бы отдал. Я бы отдал тебе каждую частичку себя, но не могу.

Она отстраняется и поднимает на меня свои водянистые глаза.

— Потому что ты принадлежишь Скарлетт?

— Потому что я принадлежу Аду.

Она отшатывается, и остальная часть моей стены рушится.

Я больше не могу этого делать.

Я устал прятаться. Устал играть. Устал быть кем угодно, только не самим собой.

Просто чертовски устал.

— Я принадлежу Монтгомери МакАртуру, Джулия. Разум, тело и душа. Мое настоящее, мое будущее… все, черт возьми. Он владеет мной так, что даже не подозревает.

Правда рушится между нами, разбрасывая осколки нашей разрушенной реальности.

— Каждый шрам, каждая ужасная вещь, которой я являюсь и которую пережил, принадлежит ему. Я бы позволил им убить себя давным-давно, если бы мог. Я, блядь, жаждал этого. Но тот, кого я люблю, пострадает, если я вырвусь из его объятий.

Я дергаю за оковы и стараюсь подавить собственные эмоции.

— Это моя жизнь, Джулия. Это моя судьба. Я никогда не буду кем-то другим, кроме этого. Я знал, что в ту секунду, когда я шагнул в Андертоу, я окажусь здесь. Что бы я ни делал, куда бы ни шел, какой бы выбор ни делал, я всегда, блядь, оказываюсь здесь!

Прекрати это. Пожалуйста, просто прекрати это. Я так больше не могу. Я не хочу быть таким.

От меня не осталось ничего, что стоило бы спасать.

Ее глаза остаются прикованными к моим рукам, поднятым высоко над головой. Интересно, на что она смотрит, пока она не переводит взгляд на тыльную сторону моей левой руки.

О боже.

Слезы застилают ее голубые радужки, когда она визуально проводит пальцем по своей любимой татуировке, доказательству, которое она ищет. Доказательство того, что моя реальность — ложь. Что настоящий мужчина заперт внутри, но правда похоронена слишком глубоко, чтобы спасти нас.

Она смахивает слезы.

— В моем чемодане, — говорю я с внезапной настойчивостью. Кусочки моей души царапают мне горло. Крошечные осколки кричат из глубины. — Там есть потайное отделение. Внутри ты найдешь правду о том, кто я. Ты найдешь ту часть меня, которую никто никогда не видел. Часть более опасную и смертоносную, чем все, что твоя семья может сделать со мной.

— Записная книжка, — выдыхает она.

Я киваю, облегчение охватывает меня.

— Да. Правда. Моя правда.

Она втягивает воздух, когда ее глаза наполняются предупреждением.

— Даже если это подтвердит то, что ты говоришь, это ничего для них не изменит. Ты все равно предатель. Ты все еще шпион МакАртура. Им будет все равно, почему.

Я разочарованно качаю головой.

— Я знаю. Дело не в этом. Мне пиздец, несмотря ни на что. Я просто хочу, чтобы ты запомнила мои слова. Это единственная настоящая частичка меня, которую я могу тебе дать. Это буквально все, что я есть, Джулия, и я хочу, чтобы ты узнала меня. Я...