Чтение онлайн

Для тех, кто работал в котельном отделении, погружение было жутким кошмаром. Кочегары находились в таком маленьком помещении, что не могли отойти от топок более чем на пару футов. Жар, рев вентиляторов, нагнетающих воздух в топки, запах горячей нефти и выхлопные газы превращали это место в миниатюрный ад. При звуке сирены, возвещавшей о погружении, кочегары должны были спешно перекрыть подачу топлива, остановить вентиляторы и помпы. Шум прекращался, но температура начинала стремительно расти. Наконец один из кочегаров по трапу карабкался наверх, чтобы закрыть запорные клапана над котлами. Если его командир был достаточно умен, этот матрос одновременно проверял вентиляторы. Затем, чаще всего, он падал обратно почти без сознания от жары. Кочегары выходили через двойную дверь воздушного шлюза, которая вела в машинное отделение.

В подводном положении сложности возрастали. В котельном отделении мог возникнуть пожар. Во время патрулирования в Северном море К-11 пришлось спешно погружаться, когда на горизонте показался неизвестный корабль. В котельном отделении кочегары не сумели выключить насос подачи топлива. Нефть разлилась по палубе и вспыхнула, и К-11 пришлось остаться на поверхности, забыв о неизвестном корабле, который вполне мог оказаться вражеским. Прошло довольно много времени, прежде чем пожар был потушен, а обгоревшие электрические кабеля заново заизолированы. К этому времени неизвестный корабль уже пропал. Лодка не могла погружаться и оказалась практически беззащитна. Она медленно поползла домой на вспомогательном дизеле и электромоторах. К счастью, К-11 благополучно добралась до порта. Возле шотландского побережья она встретила британский эсминец, который взял ее на буксир. В результате К-11, не проплавав и года, отправилась в сухой док на ремонт.

На той же самой лодке произошла еще одна типичная авария, которая создавала проблемы всем лодкам типа К в подводном положении. На глубине около 80 футов кормовые рули глубины заклинило. На других лодках во время погружения тоже иногда случались проблемы с кормовыми рулями. Существовала теория, что тяги рулей не обладали достаточной жесткостью. Другие обвиняли недостаточную прочность кормы, которая имела овальное сечение. Теоретики полагали, что такая форма, напоминающая «утиную задницу», слишком легко деформируется под давлением воды, в результате чего тяги заклинивает. Но, какова бы ни была причина, крайне неприятно обнаружить, что рули отказываются поворачиваться в тот момент, когда лодка стремительно сыплется в глубину.

Несмотря на свои размеры, лодки типа К не давали экипажу больше комфорта, чем обычные лодки. Офицеры жили лучше. Капитан имел маленькую каюту, каждый офицер имел комфортабельную койку. Кают-компания была относительно просторной и была неплохо обставлена. Они имели даже 4-футовую ванну, вода для которой подогревалась электричеством или паром. Но кормовая часть лодки, где размещались матросы, была не столь хороша. Унтер-офицеры и машинная команда имели отдельные кубрики, разделенные занавесями, однако они были слишком тесными. Жар от котлов разливался по всем отсекам. После первых походов К-3 в котельных отделениях начали устанавливать дополнительные вентиляторы большого диаметра, но это не снижало температуры. Еще долгое время после погружения раскаленные котлы превращали подводную лодку в «нагретую духовку» или «подводный ад». В машинном отделении, где каждую койку делили 3 человека, и в кубрике почти всегда под койками можно было увидеть лужи конденсата. Вентиляция была настолько плохой, что очень часто дизель запускали только для того, чтобы закачать свежий воздух в кормовую часть лодки. Еще больше ухудшало положение то, что самокомпенсирующиеся топливные цистерны располагались под палубой кубрика и машинного отделения. Верхняя часть цистерн являлась палубой этих отсеков, но швы почти никогда не держали нефть. Во время погружения давление в цистернах равнялось внешнему давлению. Очень часто нефть сочилась сквозь швы и хлюпала под ногами.

Даже в гавани экипаж лодок типа К испытывал неудобства. В отличие от других лодок, эти не имели плавучих баз, где экипажи могли отдохнуть от жизни в тесноте и давке. По классификации флота лодки типа К относились к самодостаточным кораблям. Пребывание в порту превращалось в нудную рутину, и экипаж проводил время в перебранках и потасовках. Чтобы облегчить жизнь экипажа, командир К-6 Джеффри Лейтон устроил маленький огород для своих матросов неподалеку от места якорной стоянки в Скапа. Кролики съедали половину овощей, но огород все-таки давал людям хоть какое-то развлечение. Пребывание в гавани приобретало смысл, да и свежие овощи приятно разнообразили стол.

Поэтому не следует удивляться, что к началу 1917 года Гранд Флит не получил запланированное количество лодок типа К, на которое рассчитывали адмиралы. Точно так же не следует удивляться тому, что обе сформированные флотилии почти никогда не имели штатного состава, особенно в 1917 году. Когда король Георг V посетил Гранд Флит летом 1917 года, командование решило, что ему следует показать лодки типа К. Во время визита короля сфотографировали, когда он покидал лодку по сходням. Трубы были нарочно убраны. Дело в том, что фотография появилась в печати, хотя Адмиралтейство продолжало считать лодки типа К совершенно секретным оружием. Противник мог решить, что трубы на подводной лодке означают высокую скорость, а высокая скорость означает эскадренную лодку. Это разоблачило бы коварные замыслы Их Лордств.

Еще одной Важной Персоной, которая посетила Скапа Флоу в это же время, был журналист, политик и финансист Горацио Боттомли, который тогда находился на пике популярности. Поднявшись на борт К-6, он обнаружил, что матросский кубрик украшен вырезками из «Джона Буля» — журнала, который он основал. Это привело Боттомли в восторг. Он пообещал матросам внеочередное увольнение, хотя, разумеется, они его не получили.

Где-то к середине 1917 года командованию Гранд Флита стало окончательно ясно, что германский Флот Открытого Моря не собирается вступать в бой. Также стало ясно, что немцы так и не начали у себя строительство эскадренных подводных лодок. Теперь Гранд Флит имел такой класс кораблей, которого не было у противника. Но тут же возник другой вопрос: а зачем, собственно, нужны эти лодки, если генеральное сражение, ради которого их строили, не состоится? И нельзя ли найти им другое применение?

В течение лета, когда лодки не участвовали в рискованных флотских маневрах, они патрулировали в Северном море с целью перехвата немецких подводных лодок. Противолодочный корабль должен обладать высокой маневренностью, то есть тем качеством, которого лодки типа К не имели в помине. Подводная лодка, которая охотится за подводной лодкой, должна обладать способностью погружаться за полминуты, а не за 5. Всплыв, она должна немедленно дать ход, а не тратить от 15 до 20 минут на разведение паров, извергая в это время черные клубы дыма от дизеля.

Противолодочное патрулирование лодок типа К превратилось в настоящий фарс, хотя пару раз едва не закончилось трагедиями. С 15 по 24 июня 12-я флотилия подводных лодок, состоящая из К-1, К-2, К-4, К-6, К-7 и К-8, участвовала в большой операции по охоте за немецкими подводными лодками, которую проводили эсминцы и подводные лодки Гранд Флита. Разведка сообщила главнокомандующему адмиралу Битти, что в этот промежуток времени большое количество немецких лодок пойдет на север через Северное море. Короткие ночи создавали благоприятные условия для противолодочных операций, и 13 июня Битти отдал приказ начать операцию В.В. Целью операции было «вынудить вражеские подводные лодки пройти в подводном положении районы патрулирования наших эсминцев, что вынудит их всплыть в районах патрулирования наших подводных лодок».

В море в общей сложности вышли 4 лидера флотилий, 49 эсминцев и 17 подводных лодок, разделенные на 4 группы. Они должны были охватить район, протянувшийся вокруг северной половины Шотландии. За 10 дней операции английские корабли имели 37 встреч с германскими подводными лодками, 11 раз атаковали их, но не потопили ни одной. Зато немецкие лодки за это же время потопили 1 английский вооруженный траулер, 3 датских, 3 английских и 2 норвежских парохода. Сумела отличиться К-7. 16 июня в 11.00 лодка начала погружение, находясь в своей зоне патрулирования, в проливе возле острова Фэр. Ее заметили британские корабли и решили, что это лодка противника. Эсминцы «Обсервер» и «Рокет» бросились в атаку. Командир К-7 капитан-лейтенант Гилберт Келлетт сумел уклониться и от самих эсминцев, и от их глубинных бомб. Поднявшись на поверхность, Келлетт спешно показал опознавательные, и инцидент был исчерпан. В 15.12 К-7 снова погрузилась, и тут Келлетт заметил немецкую лодку, идущую на юг. Через 9 минут Келлетт сумел подойти на дистанцию выстрела и выпустил торпеду из траверзного аппарата. Она прошла мимо. В 15.29 Келлетт дал залп по немецкой лодке из 4 носовых аппаратов. Увернуться было невозможно, и третья торпеда попала в немецкую лодку. Попадание пришлось в район миделя, однако ничего не случилось. Немецкая лодка лишь изменила курс и открыла огонь по К-7, которую выбросило на поверхность. В ответ Келлетт выпустил еще одну торпеду из правого траверзного аппарата и снова промахнулся. В этот момент паровая лодка обогнала немецкую субмарину, и командир немецкой лодки счел за лучшее погрузиться. Позднее британская разведка сообщила, что это была U-95, возвращавшаяся в базу. Торпеда попала ей под основание рубки, но не взорвалась.

Во время операции В.В. К-2 действовала в том же районе, что и К-7. Однажды утром смотрители маяка с острова Фэр сообщили в Скапа Флоу, что видели, как К-2 налетела на мину, взорвалась и затонула со всем экипажем. Родственникам членов экипажа были отправлены телеграммы с соболезнованиями. И вот рано утром через 2 дня наблюдатели в Скапа Флоу сообщили, что в гавань входит неизвестная подводная лодка. Начался переполох, который продолжался, пока лодка не показала опознавательные. Это была К-2! Лишь теперь выяснилось, что произошло туманным утром неподалеку от маяка. Перед погружением К-2 произвела пробный выстрел из 102-мм орудия. Снаряд взорвался в воде недалеко от лодки, но на маяке решили, что она подорвалась на мине. В следующий момент лодка погрузилась, и тогда смотрители окончательно убедились, что лодка затонула.