Подводные лодки
Шрифт:
В отчаянии и не имея особого выбора, юнец увидел блестящую модель «Наутилуса», первой атомной подлодки. Он подбежал к ней, схватил и подбросил над головой. Макет вдребезги разбился, ударившись о письменный стол адмирала. Обломки разлетелись по всему кабинету. Один из осколков попал адмиралу в руку. Риковер побелел от злости. Глаза курсанта расширились от ужаса — что он наделал?
Адмирал встал из-за стола и закричал: «Пошёл вон! Вон из моего кабинета! Сейчас же!»
Курсант побежал к двери, но не смог её сразу открыть. Наконец ему это удалось. Он уже собирался выбежать из кабинета и оказаться в безопасности, когда адмирал вскрикнул: «Стоять! Замри на месте!»
Когда курсант повиновался приказу, адмирал сказал мягко: «Хорошо, сынок. Ты настоящий мужчина. Ты принят».
Курсант моргнул, не веря в свою удачу. И когда ему показалось, что всё в порядке, Риковер вскричал: «Ты что, оглох? Я сказал, чтобы ты убирался ко всем чертям из моего кабинета! Быстро!»
На очередное собеседование к адмиралу пришли двое курсантов с одинаковыми оценками и специализацией, они оба годились для службы на атомной подлодке. У обоих кандидатов были невесты, и они должны были жениться в часовне академии после выпуска.
Когда первый курсант вошёл в кабинет Риковера, тот сообщил ему, что его оценки говорят о том, что он не сможет пройти требуемую программу обучения, уделяя время и энергию своей жене. Риковер сказал, чтобы курсант связался по телефону со своей невестой и сказал ей, что их свадьба откладывается на один год.
Повинуясь, молодой человек набрал номер и объяснил своей расстроенной невесте, что адмирал настоял на том, чтобы он отложил свадьбу на полтора года. Затем Риковер отослал кандидата в комнату ожидания и пригласил второго.
Опять Риковер произнёс речь о том, сколько усилий требует служба, и сказал, что курсанту придется отложить свадьбу до окончания программы. Курсант позвонил своей невесте и сказал: «Любимая, я передумал: вместо службы на атомной подлодке я решил пойти в авиацию ВМС. Нас отправляют на учения и Пенсаколу после нашей свадьбы. Поговорим позже».
Курсант повесил трубку и покинул комнату, повернувшись спиной к адмиралу.
Адмирал взял на службу второго курсанта и отказал первому, потому что характер для Риковера был превыше всего.
Будучи среди первых студентов в Морской академии, я подал заявку на курсы подготовки моряков-подводников, что являлось необходимым условием для того, чтобы стать офицером на подлодке. Первая остановка была в отделении «Морские реакторы». Это было похоже на аудиенцию у Папы Римского. Даже больше — это было похоже на встречу с господом Богом.
Я так волновался, когда входил в кабинет Риковера, что едва мог говорить. Адмирал пробурчал что-то. «Прошу прощения, сэр?» — произнёс я.
«Почему? — взревел Риковер. — Разве ты сделал что-то не так?» Риковер смотрел на мой аттестат, лежавший перед ним на столе. «Итак, ты собираешься продолжать учиться так же прилежно до конца обучения?»
«Да, сэр», — уверенно ответил я. Я был первым в классе — по крайней мере, по оценкам — с самого первого года обучения, хотя мои оценки по поведению были не особо высокими и мне только что запретили появляться где-либо, кроме Бэнкрофт холла, потому что я припарковал свою машину на месте командующего курсантами.
Я надеялся, что адмирал не обратит на это внимание.
«ДиМеркурио… ДиМеркурио, — задумчиво произнес Риковер, — почти что Меркуцио из пьесы Шекспира. Ты много читал Шекспира?»
«Ну, вообще-то нет, сэр, — ответил я. — Так, несколько пьес в колледже».
«Что? Ты называешь себя инженером, когда ты едва знаком с творчеством Шекспира? Ты называешь себя человеком с широким кругозором? Ты считаешь себя взрослым, чёрт побери?»
«Ну, я, могу это исправить, сэр». Что ещё я мог сказать?
«Я не могу поверить в то, что сейчас это называется академическим образованием. Ты невежда! Ты слышишь меня? Невежда!»
«Да, сэр», — согласился я, чувствуя себя довольно глупо.
Неожиданно адмирал произнёс: «Хорошо, пиши мне доклад по Шекспиру каждый месяц. А теперь пошёл вон».
Я не был готов к тому, что собеседование закончится так быстро: «Прошу прощения, сэр?»
«Пошёл вон! Иди к чёрту!» — вскричал он.
Я выбежал из кабинета, прежде чем он смог крикнуть мне вслед ещё что-нибудь.
Вице-адмирал (в то время капитан) Юджин П. «Деннис» Уилкинсон, работавший вместе с адмиралом Риковером над созданием реактора для «Наутилуса» и ставший впоследствии его первым капитаном, объясняет: «Вообще физика ядерного реактора довольно проста. Сложным было создать оборудование, которое год за годом работало бы под воздействием высоких температур, давления, коррозии и не давало бы сбоев».
«Чтобы добиться этого, — продолжает Уилкинсон, — адмирал Риковер реформировал инженерные стандарты в США в таких областях, как маркировка и идентификация труб и материалов. Именно благодаря ему в промышленности начал широко применяться цирконий…»
Цирконий — материал, который слабо улавливает нейтроны из-за своего молекулярного строения. Это значит, что он не снижает уровень нейтронов, которые необходимы для функционирования реактора. Он также не подвержен коррозии, даже если долгое время находится в контакте с водой очень высокой температуры.
В то же время непосредственно саму подлодку начали строить в Гротоне, штат Коннектикут, где ранее компанией «Электрик боут компани» (позднее «Отделение Электрик боут компании Электрик Дайнэмикс») была построена первая подлодка. Район Новой Англии, особенно Коннектикут, с его глубокими бухтами стал идеальным местом для строительства подлодок.
«Наутилус» несильно отличался от дизельных подлодок в том, что касалось длины и ширины. Уилкинсон объясняет: «Но изнутри она была в два раза больше, чем снаружи. У этой подлодки диаметр корпуса был действительно 9 метров, в то время как у дизельных подлодок диаметр был равен 5,3 метра, а все остальное пространство занимали баки с топливом».
«Наутилус» строился на основе дизайна Фаррингтона Дэниэлса, профессора университета Висконсин.