Чтение онлайн

– Что, брат, совсем замерз? – посмотрел я на посиневшие губы Маринина.

– Нет. Пока держусь.

– Держись – разгрузка скоро закончится…

Сорок минут назад я оставил попытки связаться с парой Жук – Савченко. Чего я только не делал! Прислонялся к железной задвижке правой щекой полнолицевой маски, где расположен приемопередатчик гидроакустической связи, в надежде, что сигнал проникнет сквозь толстый металл. Подплывал к небольшим щелям между направляющими рельсами и каменными стенами. Пытался докричаться до Михаила, «заглядывая» под проклятую задвижку…

Порой до меня долетали обрывки его взволнованного голоса, и теперь в душе теплился крохотный уголек надежды на то, что и Жук меня все-таки услышал.

Оставив дальнейшие попытки, я позвал Маринина и, осторожно всплыв между лодкой и причалом, перекрыл баллоны с дыхательной смесью.

Прошло четверть часа – разгрузка продолжалась. Взгляд Маринина помутнел, речь стала бессвязной. Плохо дело. В который раз пожалел, что Игорь Фурцев так несвоевременно приболел. Он ненамного старше Маринина, но гораздо крепче и опытнее.

Когда необходимость заставляет лезть на большую глубину – туда, где давление с силой обжимает костюмы вокруг тел, не оставляя даже крохотной воздушной прослойки, мы используем для обогрева систему аргонного поддува. Небольшой баллон с аргоном крепится слева от ребризера и соединяется с гидрокомбинезоном коротким шлангом. Неплохая вещица, спасающая на некоторое время от ужасающего холода. Сегодня нам не довелось побывать на большой глубине, и в течение первого часа запас аргона оставался нетронутым. Позже, почувствовав холодный озноб, начали периодически поддувать прослойку. К исходу второго часа Маринин полностью опустошил баллон, в моем осталось около трети от исходного запаса.

– Володя, – затормошил я его за руку. – Володя, очнись!

Он молчал, откинув назад голову.

Пришла пора действовать. Перекрыв шланги поддува, я поменял местами наши баллоны. Пустил под гидрокомбинезон напарника спасительный газ и легонько шлепнул его по щекам.

– Подъем, старлей! Не спать!..

Лицо понемногу начало розоветь, дыхание становилось глубже, и он наконец пришел в себя.

– Согрелся?

– Да. Получше. Спасибо…

Пора было выходить из воды, иначе следующие пятнадцать минут могли стать последними в его жизни, ведь спасительного аргона больше нет.

– Шевели конечностями – разгоняй кровь!.. – потянул я старлея в сторону носа.

Разгрузка не окончилась, а мы уже плыли в другой конец водоема, где предстояло найти лестницу, ведущую на каменный причал.

Да, водоемчик вместительный – в длину не меньше сотни метров. Дальний бетонный торец устроен под приличным наклоном и защищен толстым резиновым отбойником, дабы лодки не калечили форштевень. А по углам встроены металлические лесенки, на одну из которых мы и держали курс.

– Ждем здесь, – остановился я у крышки торпедного аппарата.

– Кажется, они закончили, – опять застучал зубами напарник.

– Вот и отлично. Подождем минуту для верности и чешем к лестнице…

Вот мы и на месте. Наши специальные автоматы АДС готовы к использованию в воздушной среде – регуляторы газоотводных механизмов переведены в соответствующий режим, ласты сняты и пристегнуты ремешками к скрытой под водой арматуре, из которой сварена лестница. Я осторожно поднялся по скользким перекладинам, за мной упрямо полз Маринин – еле живой от холода, но по-прежнему не желающий показаться слабым.

Разгрузка закончилась – не было слышно ни мужских голосов, ни топота ботинок по сходням и каменному полу. Однако это не повод расслабляться: поднявшись до плоскости каменного тротуара, я зорко осматривал округу…

Интересное местечко, давящее враждебной неизвестностью. Освещения маловато: над причалами по обе стороны водоема горело по четыре слабых лампы – немудрено, что в этом сумраке нас никто не заметил. Над торцевой стороной водоема – по-над отбойником – причалы соединялись пешеходной перемычкой. В обе стороны от нее в глубь скалы уходили коридоры, тот, что слева, – затемнен, в правом виднелся слабый свет. Дальше – в начале левого (пустующего) причала – возвышалось мощное подъемное устройство, обычно используемое для ремонта, а также для перезарядки субмарин торпедами.

Повисев на ржавой лесенке, дабы с комбинезонов стекла вода, мы выскочили на тротуар и побежали в обратную сторону по правому причалу – в его конце на торцевой стене (в которой пробит тоннель) виднелся небольшой щиток. Вдруг он управляет задвижкой?

Бежать в толстых комбинезонах было чертовски неудобно.

Но вот и цель нашего забега – вмурованный в стену щиток. Сверху надпись на немецком, рядом под желтым колпачком горит лампа, означающая, что пульт под напряжением. Ниже в два ряда расположены шесть больших черных кнопок, каждая из которых обозначена соответствующей цифрой.

Я попробовал нажать одну, вторую, третью… Кнопки издали своеобразный хрустящий звук, и… ничего не произошло.

– Сейчас поддену его ножом. – Пыхтя, старлей, вставил кончик лезвия в тонкую щель между камнем и сталью.

– Ты ничего не забыл? – я оттащил его от щитка.

– Нет, а что?…

– Это немцы делали, а не китайцы.

– В таком случае надо подбирать комбинацию.

– Ты мозгами-то поскрипи – сколько можно состряпать комбинаций из шести цифр?

– Да, многовато.

– Пойдем. Что-то мне подсказывает: должен быть где-то выход… – И я увлек его в сторону перемычки.

Из глубины правого коридора – вероятно, жилого, – доносились звуки джаза и пьяные голоса. Осторожно прошли мимо и рванули к темному коридору, где вряд ли повстречаем хозяев подземелья. Там и отогреемся. А затем приступим к поиску выхода из проклятой ловушки…

– Свой фонарь не включаешь. Идешь строго за мной – след в след – и прикрываешь нас сзади, – инструктировал я Маринина. – Автомат держишь наготове, но стреляешь в крайнем случае – при нападении или другой явной угрозе жизни. Усек?

– Так точно.

– Все еще мерзнешь?

– Потихоньку согреваюсь.

– Ну и ладненько, – включил я свой фонарь, – пошли…

Передвигаться без шума помогали прорезиненные подошвы гидрокостюмов. Луч шарил по пыльному полу, по каменным стенам и потолку…

В сущности, это был обычный коридор, пробитый в скале специальным режущим инструментом. Ширина метра два с половиной, высота – около трех. Сначала он уходил метров на шестьдесят строго от водоема, затем поворачивал под девяносто градусов вправо. Сверху по стенам тянулись кабели, через каждые десять шагов под потолком висели громоздкие плафоны, однако спрятанные под ними лампы не горели. Видимо, по причине экономии электроэнергии.