Подводные волки
Шрифт:
Слева и справа фонарный луч постоянно натыкался на проемы с тяжелыми стальными дверьми. Некоторые были заперты, а некоторые открыты, и нам удалось осмотреть внутренности помещений…
Судя по их содержимому, мы оказались в технической зоне – эквиваленте тех сооружений, что обычно соседствуют с причалами на территории обычной базы подводных лодок. В первом довольно просторном помещении размещалась механическая мастерская, далее мы наткнулись на токарный цех и склад аккумуляторных батарей.
Сделали остановку у следующей двери. Изучив масляные пятна под ней и принюхавшись к запаху, я определил:
– Здесь топливный склад.
– А здесь хранится обмундирование, – донесся слева голос Маринина.
Ну что за пацан, ей-богу! Он уже ковырял у противоположной стены пыль у такой же запертой двери. Позабыв обо всем на свете, показал найденную пуговицу и затоптанную нашивку с германским орлом.
– Ты назад почаще поглядывай, следак по особо важным делам!
Сомнений не оставалось – это обычная техническая зона.
Дойдя до поворота, я осторожно выглянул за угол. Там тоже было темно, безлюдно и множество дверей по обе стороны коридора. Движение продолжилось…
Где-то здесь под замком хранились стрелковые боеприпасы, оружие, продукты, медикаменты – все то, без чего невозможно существование засекреченной и изолированной от всего мира организации.
– Та-ак, – присел я на корточки и стал ощупывать борозды в каменном полу, в которых когда-то были вмонтированы рельсы. Затем поднялся: – Понятно.
– Что понятно, товарищ капитан второго ранга?
– За этой дверью торпедно-минный запас. Тут были рельсы, и по ним ходила специальная тележка, перевозившая огромные боевые чушки.
– А куда же эти рельсы делись?
– Думаю, из них сварили ту многотонную задвижку, перекрывшую выход в тоннель.
– А-а-а…
– На следующий вопрос ты получишь ответ прямым в голову. Понял?
– Так точно.
– Смотри назад!
Он послушно оглянулся, и мы крадучись двинулись дальше по коридору…
В конце технической зоны луч моего фонаря выхватил из темноты тупик и две пары дверей, расположенных друг против друга.
Толкнул первую – открыто. В нос ударил устойчивый запах выхлопных газов. В центре небольшой залы на двух бетонных фундаментах стояли заглушенные дизель-генераторы, вдоль стены – рядок бочек с топливом.
Ясно. Пошли дальше…
Вторая дверь столь же легко поддалась усилию, открывая нам «прекрасную картинку» пустующего двухместного карцера. Две солдатские кровати со свернутыми в бухту матрацами, тумбочка, в углу параша – подобие каменного унитаза и бронзовый кран над ним с мерно подкапывающей водой.
Третья дверь. Маринин четко выполнил приказ: присев на колено и взяв на изготовку автомат, оглядывался назад, в темноту.
Я потянул на себя ручку, край двери выполз в коридор, обдавая нас ледяным, дурно пахнущим воздухом.
«Что за гадость?!» Я поморщился и стал шарить по внутренностям длинного помещения желтым лучом. Оно (помещение) раза в четыре больше карцера. Ни кроватей, ни тумбочек, ни параши. Зато на полу ровными рядами были уложены мешки.
– Смотри в оба! – Я перешагнул через порог и присел возле ближайшего. Расстегнул несколько пуговиц, раздвинул в стороны замерзшую мешковину и… – Здрасте, – кивнул мертвому мужчине с белым лицом, покрытым слоем матовой измороси.
Прикрыв первый мешок, подсел ко второму, к третьему…
– Ну, что там, Евгений Арнольдович? – донеслось из коридора.
– Местное кладбище, – выходя из помещения, сказал я Маринину.
Оставалась единственная дверь – последняя в темном тупичке.
Почему-то она или, точнее, то, что за ней находится, вызывало наибольшее беспокойство. Приложив ухо к холодному металлу, я как будто слышал негромкие звуки…
Молодой напарник по-прежнему сидел под стеной и целился автоматом туда, откуда мы притопали. Я положил фонарь на пол и, держа наготове оружие, сделал первый шаг к последней двери.
И вдруг что-то заставило меня остановиться.
Указательный палец невольно прижался к спусковому крючку, когда я понял, что стальная дверь, не дожидаясь моих усилий, сама подается навстречу. После секундного замешательства я снова прижался к дальней стене и сделал знак Маринину: «Замри!»
Дверь медленно поворачивалась без малейшего скрипа.
Наши нервы были напряжены до предела. Мы в упор смотрели на расширяющуюся темную щель…
Лично я ожидал увидеть кого угодно: толпу вооруженных престарелых фрицев с перекошенными от злости рожами, заспанного часового и даже уродливого монстра, похожего на гигантскую землеройку. Но то, что открывалось нашему взору, – буквально повергло в легкий шок.
Из темного помещения в коридор вышел высокий седобородый старец. Обрамленное белыми волосами лицо было неестественно приподнято, словно его обладатель вслушивался в каждый шорох. На худом теле запачканное брезентовое рубище, в левой руке пара солдатских котелков, доверху наполненных какой-то дрянью, в правой – палка. Но более всего поражали глаза. Точнее, их отсутствие – пустые глазницы, чернеющие под кустистыми белыми бровями.
Выйдя и затворив за собой дверь, старик безошибочно определил нужное направление и, постукивая своим посохом, зашаркал по каменному полу в сторону искусственного водоема.
Мы безмолвно проводили тощую и слегка сутулую фигуру…
Не сдержав эмоций, Маринин вскочил и, вытянув руку, собрался поделиться впечатлением, но я зажал его рот и кивнул на старика.
Отойдя шагов на тридцать, он остановился посреди коридора, седая голова повернулась вбок…
– Запомни, – шепнул я в самое ухо старлея, – у слепых людей великолепно развит слух. Усек?
Тот трижды кивнул. А пространство коридора вновь наполнилось звуками тяжелых шаркающих шагов и однообразным постукиванием палки…
Глава седьмая
Сразу после завтрака состоялось назначенное построение моряков, трех врачей и парочки оставшихся в живых инженеров. Ради торжественного момента над правым причалом горели все лампы, а тротуар блестел после тщательной уборки.
Мор встал перед строем. Окинув взглядом пожилых, старых, а подчас и совсем дряхлых мужчин, он на мгновение задумался…