Чтение онлайн

– Ладно, ладно, – Исрафилов снисходительно махнул рукой. – Смотри, чтоб не сгорели…

– Как скажешь, хозяин, – отвечал привратник и поспешил по дорожке за дом, где, очевидно, и готовилось угощение.

– Как видишь, старлей, мы не будем с тобой общаться на пустой желудок, – лукаво улыбаясь, заметил Исрафилов. – Это негостеприимно, развлекать гостя одними лишь разговорами. Не по-нашему, не по-аварски…

Полундра молча кивнул. Он внимательно вглядывался в ряды уходящих за дом деревьев.

– Парк этот разбит до самого моря? – как бы из чистого любопытства спросил он.

– Да, конечно, – с готовностью отвечал хозяин дома. – Там у нас и собственный причал оборудован…

– Катер?

– Обязательно! – воскликнул Исрафилов. – Как же без катера? Живем же около моря…

Полундра снова с видимым безразличием кивнул, как будто его вовсе и не интересовали расположение и устройство коттеджа и парка вокруг него и спрашивал он об этом только из чистой вежливости, чтобы как-то поддерживать разговор.

– Ну, пока стол еще не готов, – заговорил Исрафилов, снова лукаво улыбнувшись, – прошу, осмотрим дом…

Через роскошно убранную просторную прихожую они прошли в гостиную на первом этаже. Красочный и пышный персидский ковер устилал паркетный пол, тяжелые драпировки обрамляли окна. Под потолком в гостиной висела хрустальная люстра со множеством фигурных светильников. Эту люстру, едва они вошли в гостиную, Исрафилов тут же включил, хотя солнечного света, поступавшего из окон, было вполне достаточно. Хрустальные подвески люстры заиграли всеми цветами спектра, и хозяин дома посмотрел на Полундру заискивающе, ожидая комплиментов.

– Потрясающе, – сказал североморец, рассматривая роскошное сооружение под потолком. – Изумительно красиво. Это вы все на зарплату подполковника ФСБ выстроили?

Исрафилов нахмурился, на мгновение его взгляд принял враждебное, полное ненависти выражение. Но в следующий момент чекист быстро справился со своими эмоциями, снова мило улыбнулся и отвечал:

– Трудимся понемногу… Кто много работает, тот всегда имеет возможность жить хорошо. А кто бездельничает, живет в грязи, а мечтает о многом, тот, конечно, и завидует чьему-то достатку, и желает передела собственности… С такими мы боремся.

Полундра ничего не ответил, внимательно рассматривая стены гостиной. На одной из них, той, что напротив окон, были вбиты в стену мощные штыри. На этих штырях крепились великолепные чучела огромных рыбин, столь умело, мастерски изготовленные, что казались живыми, замершими, будто в аквариуме.

Полундра с удивлением разглядывал чучело морской лисицы, обитающей исключительно в водах Черного моря. Интересно, думал Полундра, как она попала сюда, на Каспий?

– Это ваши трофеи? – как бы между прочим поинтересовался североморец, кивая на висящих на стене мощных рыбин. – Подводной охотой занимаетесь в свободное от службы время?..

– Нет, куда там! – усмехнулся подполковник ФСБ. – У меня времени на рыбалку нет, все служба забирает…

– Купили, значит? – решил изобразить из себя недоумка Полундра.

– Ну, зачем купил? – возразил Исрафилов. – Подарок от тестя. Вон, смотри…

Он кивнул на висящий на соседней стене большой портрет, писанный масляными красками, который Полундра поначалу принял за безвкусное творение какого-то малоизвестного современного дешевого художника, которыми так любят украшать свои роскошные и дорогостоящие дома нынешние богатые люди. Однако теперь, внимательно приглядевшись к картине, Полундра сообразил, что тут нечто иное. Вполне профессионально, впрочем, без всякого намека на художественность, написанная картина изображала террасу большого деревенского дома, деревья пышного сада свисали своими ветвями прямо к окнам.

На переднем плане расположились на ступеньках террасы сухонькая старушка в белоснежном деревенском платке, высокий крупный старик с обветренным морщинистым лицом, одетый в тельняшку, и девушка, очевидно, их дочь. Замечательной красоты, правильное, типично южнорусское казачье лицо, пышная, несмотря на юный возраст, грудь, роскошные волосы, золотистыми водопадами ниспадающие на плечи. Полундра вдруг вспомнил, что один раз уже видел лицо этой женщины, немного повзрослевшее, вернее сказать, ставшее более зрелым, выразительным, но не потерявшее при этом своей красоты. Североморец уже видел эту женщину в служебном кабинете подполковника ФСБ Исрафилова. Это была его жена.

– Да, вот это моя Аннушка, – подтвердил Исрафилов, заглядывая в глаза старлею и пытаясь понять впечатление, которое произвел на гостя облик его супруги. – Это она с родителями.

– Еще до свадьбы? – осведомился Полундра.

– Ну, в общем, да… Семь лет назад это было нарисовано… Одним заезжим художником… Прямо с натуры…

– Это ваш дом раньше так выглядел?

– Это? Нет. – Исрафилов рассмеялся. – Это их дом… Хочу сказать, ее родителей.

– Здесь, в Дагестане?

– Ну, зачем? Это на Черном море нарисовано, – отвечал Исрафилов, поглядывая на старлея чуть иронически. – Видите вон те горы на заднем плане картины? Таких гор в Дагестане нет, это Черноморское побережье…

– В Крыму?

– Нет, возле Анапы… У старика там было что-то вроде хутора… Сад, приусадебное хозяйство… Он сам из казаков, мой тесть. И дочь его настоящая казачка.

– Значит, тесть вам и выловил морскую лисицу, – задумчиво подытожил Полундра.

– Ну да, – подтвердил Исрафилов. – Он ведь под водой бог был, аквалангист высшей квалификации, бывший боевой пловец Краснознаменного Черноморского военно-морского флота. Коллега твой, старлей, в каком-то смысле. Ты ведь тоже, я слышал, балаклавскую учебку кончал?

Полундра подтвердил это.

– Тесть в гости часто приезжает? – спросил Полундра.

– Приезжал раньше, – отвечал Исрафилов. – Помер старик года два с небольшим назад. А прежде регулярно наезжал. Даже плавал здесь с аквалангом. Хотя говорил, Каспийское море он не любит, не та стихия… Ему только Черное море подавай…

Появившийся в дверях гостиной привратник в белом фартуке и колпаке прервал излияния своего хозяина.

– Все готово, Абдул-Керим, – объявил он. – Можете садиться к столу…

– Отлично, Юсуф… Ну что ж, – повернулся хозяин дома к Полундре. – Прошу к столу…

Они прошли в столовую, великолепную, огромных размеров и пышно убранную комнату, основное пространство которой занимал стол, заставленный всевозможными тарелками с яствами.

На длинных, словно салатницы, тарелках лежали нанизанные на вертела темно-коричневые, блестящие жиром, дымящиеся с пылу с жару шашлыки, источая аппетитный аромат свежезажаренного высококачественного мяса и смолистого дровяного дыма. Рядом дымилась огромная хрустальная чаша с пловом, крупный, желтый от шафрана рис блестел, перемежался крапинами моркови, овощей и большими кусками бараньего мяса. Исполинских размеров блюдо с каспийским осетром возвышалось посередине стола как самое главное его украшение. Великанская полутораметровая рыбина замерла в золотистом желе из собственного сока, обложенная со всех сторон кусочками овощей и пряностей. Были тут блюдечки с красной икрой, была и черная зернистая, икринка к икринке, крупная, рассыпчатая, блюдо с белым, как снег, адыгейским сыром, нарезанным тонкими, как бумага, ломтями. Рядом чаши со всевозможными фруктами: крупными багрово-красными яблоками, золотистыми медовыми грушами, желтыми с красным бочком персиками размерами с хороший кулак, абрикосами величиной с куриное яйцо. Гроздья крупного янтарного винограда, продолговатого, словно дамские пальчики, а рядом другой, матово-синий, помельче размером, но от этого не менее восхитительно выглядевший, и тут же третий, розовый, полупрозрачный, ягоды которого мерцали словно рубины в свете хрустальной люстры под потолком. Между всем этим стояли бутылки дорогого марочного вина с разноцветными этикетками, коньяк, ликер, впрочем, и бутылка родной русской водки в том числе. Полундра, начавший подзабывать от своей холостяцкой жизни в гостинице, как выглядит не то что хорошо накрытый стол, но и просто домашнего приготовления еда, теперь невольно замер, вытаращив глаза и даже чуточку приоткрыв рот, созерцая все это съестное великолепие.