Чтение онлайн

– Что, очень маленький? – оживился Полундра. – Тридцать седьмой размер?

– Ну да! А вам это что-то говорит?

– Возле острова Чечень найдены точно такие же, – сообщил Полундра.

Офицеры озадаченно переглянулись.

– Это что же?.. – проговорил военврач. – Товарища полковника убил… подросток?

– А черт его знает!.. – устало отмахнулся североморец. – Я сегодня весь день над этим голову ломал, ни хренашеньки не понимаю…

Офицеры умолкли. Печально смотрели, как подкатил к маяку фургон судебно-медицинской лаборатории, двое санитаров извлекли из кузова носилки и теперь укладывали на них тело полковника Крягина, завернутое в черный полиэтилен. Страшный безжизненный сверток задвинули в кузов машины.

Немного помолчав, Сергей спросил у врача судмедэкспертизы:

– А когда наступила смерть, можете сказать точно?

– Предположительно от 16.15 до 16.45, – отвечал военврач. – Поточнее не получается при всем желании. Итак, мы должны сказать вам большое спасибо за то, что обнаружили тело… Место тут, сами видите, пустынное, заброшенное. Пролежи он тут до утра, предположительный временной отрезок увеличился бы до нескольких часов…

Полундра кивнул, глянул на часы, о чем-то глубоко задумался.

– Есть какие-то версии? – с надеждой спросил его следователь военной прокуратуры. – Покойный ведь пытался связаться с вами. Вы были последний, кто разговаривал с ним по телефону…

– Это не я, а портье в гостинице «Звездочка», – поправил его североморец. – Но едва ли нам что-нибудь даст разговор с ним.

– Да, пожалуй, – согласился следователь. – Хотя протокол составить все-таки надо. Кому-нибудь, кроме вас, полковник говорил о том, что на его телефоне установлено прослушивающее устройство?

– Точно не могу сказать, – отвечал Полундра. – Но думаю, что никому. Кстати, Москву не спрашивали об этом? Санкционировала она слежку или нет?

– В Москву позвонили уже, – отвечал офицер отдела ГРУ. – Добрались до самых верхов. Москва говорит определенно: приказа начинать негласную слежку за полковником Крягиным никто не отдавал.

– Ну да, так я и думал, – отвечал следователь военной прокуратуры. – Это какая-то бандитская группировка за ним охотилась… Чем ей Крягин мог не угодить? Он же не занимался местной мафией…

– Мне кажется, – возразил ему Полундра, – что теракт возле острова Чечень и убийство полковника Крягина – это звенья одной цепи. В обоих случаях действовал аквалангист, в обоих случаях, несомненно, профессионал высокого класса, в обоих случаях нога странно маленького размера. Это все не может быть простым совпадением.

– Расследованием убийства Крягина будем заниматься все вместе, – решительным тоном сказал следователь военной прокуратуры. – Я очень вас прошу, товарищи офицеры… Я понимаю, что не вправе отдавать вам приказы… Но для пользы дела, я надеюсь, вы и сами понимаете… Мы должны четко координировать наши усилия. Если хотим добиться реального результата.

– Разумеется, – отвечал Полундра.

– Я вас очень прошу: никакой самодеятельности, – продолжал следователь. – Не устраивать соперничества, не гнаться за тем, чтобы ваше ведомство оказалось умнее. Только вместе мы и сможем противостоять террористам.

Следователь прокуратуры умолк. Совсем рядом от того места, где они стояли, серебрилась в лучах лунного света гладь Каспия, и не верилось, что это море, такое мирное и спокойное с виду, принесло уже гибель стольким людям и грозит принести еще больше бед.

Пришвартованный у махачкалинского причала катер ихтиолога Шамседдина Халифа сверкал на солнце новой краской после ремонта и словно отдыхал от тяжелых испытаний, которые выпали на его долю во время последнего плавания. Этот свежий вид, а еще больше необычные очертания судовой архитектуры катера, палубных надстроек, ходовой рубки с установленной на ее крыше антенной спутникового телефона и системы морской навигации сильно отличали его от остальных судов, стоявших у махачкалинского причала, низеньких и расхлябанных браконьерских сейнеров, чумазых, словно до сих пор плавающих на угле буксиров, пестро разрисованных прогулочных теплоходов.

Сам хозяин этого исключительного судна прекрасно знал это и в тысячный раз от души залюбовался очертаниями своего красавца-катера, подъезжая на такси почти к самой причальной стенке в нарушение портовых правил.

Расплатившись с таксистом, Шамседдин выбрался из машины, вытащил из салона тяжеленные сумки с провизией и водой, запас для очередного длительного плавания по Каспию. Подхватив сумки, казавшиеся непомерно тяжелыми, огромными для его тщедушного тела, Шамседдин гордо стал подниматься по узкому и крутому трапу на борт катера. Ничего не подозревая, он сгрузил сумки с продуктами в трюм, сунулся было в ходовую рубку, но тут сильнейший удар сзади по голове оглушил его, и тщедушный ихтиолог без чувств повалился на пол.

Очнулся Шамседдин от боли, кто-то умело, с оттяжкой хлестал его ладонью по щекам. Вот удары прекратились, сверху на его голову обрушился поток холодной забортной воды, затем Шамседдина опять стали хлестать по щекам так, что искры сыпались у него из глаз.

– Хватит! – сказал на фарси чей-то грубый голос. – Он, кажется, пришел в себя…

Удары тут же прекратились.

Постепенно обретя способность видеть и ощущать свое тело, несчастный профессор обнаружил, что он сидит на полу в ходовой рубке собственного катера, его руки скованы наручниками, а их цепочка продета между спицами штурвала. Над ним склонил свое широкое смуглое лицо Шахфур, за которым копался в судовых бумагах Исмаил.

Шахфур угрожающе приблизил свою широкую смуглую рожу вплотную к Шамседдину и проговорил, дохнув запахом баранины и скверных сигарет:

– На кого, сука американская, работаешь?

Вопрос был задан на фарси. Шамседдин посмотрел на своих мучителей жалобно, потом забормотал по-русски:

– Я не понимаю, что вы говорите… Я гражданин России, я не говорю…

Новая сильнейшая пощечина заставила его умолкнуть. Искры снова посыпались из глаз, Шамседдин чувствовал, как кровь закапала из его разбитого носа на рубашку, однако руки его были прикованы к штурвалу, и он даже не мог вытереться.

– Гражданин России, говоришь?

Шахфур наклонился. Пощупал нагрудные карманы, извлек оттуда паспорт с двуглавым орлом.

– Гляди-ка, Исмаил, – повернулся он к своему начальнику, – паспорт у него и правда российский…

– А также американский, израильский, немецкий, азербайджанский…

Исмаил подошел к пленнику, сунул ему под нос пачку разноцветных паспортов.

– Зачем тебе такое количество документов? – спросил Исмаил тоном, который не предвещал ничего хорошего.

Шамседдин молчал.