Чтение онлайн

— Слишком много для меня одной, — призналась Акме, стараясь не переигрывать и радуясь голубому огню своих глаз, ибо он скрывал их истинное выражение.

— Я уже отужинал, пока ты спала.

— Цесперий, выпей со мною хотя бы стакан вина! Нам есть что отпраздновать!

Фавн был не прочь. Он вышел и вскоре вернулся с кубком вина и кувшином.

Когда он сел, Акме спросила, где ее брат.

— Его Величество Арнил вызвал его к себе. А несколько минут назад приходил Его Светлость герцог Атийский, дабы справиться о вашем здоровье. После тоже ушел к Его Величеству.

«Прекрасно, — подумала она. — Шатер Арнила находится довольно далеко отсюда. Но однако пора действовать».

— Но кто приготовил все это? Неужто кто-то из слуг еще не спит?

— Я попросил Бегонию не ложиться на случай, если вы проснетесь.

— Напрасная жертва, — с улыбкой отметила Акме. — Цесперий, не сочти за труд привести ее сюда. Пусть поест со мной.

Он поднялся и ушел. Тогда девушка высыпала большое количество порошка в бокал фавну и в сам кувшин. Оба должны были заснуть мгновенно.

Акме спрятала ложку, которой размешала вино, и сделала вид, что с аппетитом поглощает ароматное жаркое, когда фавн вернулся к Акме с уже немолодой Бегонией, опрятной и испуганно глядевшей на девушку, о которой по лагерю ходили самые невероятные и пугающие слухи.

— Я приветствую вас, Бегония, — прошелестела Акме, приглашающее и даже ласковое выражение улыбки нисколько не вязалось с лазурным холодом ее мертвых глаз. — Вы, верно, устали. Разделите со мной мой ужин.

Женщина в белоснежном чепце пробормотала благодарности за заботу, сделала книксен и напугано втянула голову в плечи. Но, казалось, вид Акме или ее мрачная слава отбила у доброй Бегонии весь аппетит, посему она, озябшая в эту прохладную ночь, машинально взялась за кубок, который ей предлагали. За свой кубок взялся и Цесперий.

— Пейте, прошу вас! — воскликнула Акме, отпивая глоток. — Бегония, ночь холодная. Вы можете простудиться!

Служанка в замешательстве сделала несколько больших глотков, целитель последовал ее примеру. Акме не поднимала глаз и сделала вид, что вкусная еда полностью завладела ее вниманием.

Веки служанки тяжелели. Она бодрилась, ибо перепугалась, что опьянела в присутствии людей, которых ей следовало называть хозяевами. Наконец, крепость вина и сонный порошок сделали свое нехитрое дело, и голова женщины упала на плечо Цесперия, а кубок с глухим стуком ударился о землю.

— О Небо! — Акме довольно убедительно изобразила испуг. — Ей плохо?! Или эта честная женщина вовсе не умеет пить?

Цесперий вздохнул и тихо проговорил на одной ноте:

— Акме, дорогая, ты действительно решила, что воспитанник самых беспринципных разбойников Зараколахона окажется до того слаб, что свалится от твоего сонного порошка? Хотя, полагаю, ты постаралась на славу и не пожалела количества. К тому же, не забывай, что я целитель и фавн. Твое снадобье подействует на меня, но слабо и не сразу.

Акме побледнела и приготовилась дать отпор, но фавн покачал головой и произнес все столь же снисходительным тоном:

— Я не могу чувствовать Кунабулу и в половину так хорошо, как ты. Но, легенды легендами, а фавны по крови и по духу ближе к кунабульцам, чем кто бы то ни было в Архее Я слышу, как душа твоя стонет, а богиня обрушила на тебя гнев Иркаллы, и армия уже приближается. У тебя своя голова на плечах, и они должны принять твою жертву и пожалеть свои ни в чем не повинные войска. У меня нет права говорить тебе подобное. Но я жрец Великой Аштариат. Как только я ребенком оказался здесь, власть ее спасала меня от бед. Она, ты и я поклоняемся Шамашу, а я еще поклоняюсь и Аштариат. А Ей угодно, чтобы ты остановила войска Иркаллы, пусть даже ценой собственной жизни. Ты сильна, храбра, самоотверженна, бесконечно добра и снисходительна, особенно к людским слабостям, если собираешься отдать жизнь свою за их недостойные души. Я бесконечно восхищен силой твоего духа и твоими решениями. Но я обязан Аштариат слишком многим.

Акме глядела на него изумленными глазами.

— Ты отпускаешь меня и ни слова не скажешь Лорену о том, куда я направилась? — выдохнула она.

— Клянусь.

Девушка вскочила.

— Скажи мне, где выставлена стража?

Цесперий рассказал, что у главного входа караулит пятеро рослых воинов, а у черного — всего двое. Но скоро подойдут еще трое.

— Одолжи мне бумагу и перо! — выдохнула она, подбегая к столу.

Цесперий услужливо дал ей то, о чем она просила.

«Ах, времени нет!» — выдохнула она и принялась писать письмо.

— Прости меня, Акме, — прошептал Цесперий. — Я предаю тебя.

— Нисколько, — отозвалась она, не поднимая головы над письмом. — Ты предано служишь своей госпоже, а она — Хранитель Архея. К тому же, я в долгу не останусь. Уйду я, вместо меня у Архея будешь ты.

Фавн побледнел, а после с несколько напуганной улыбкой выдохнул:

— Ты не промах.

— Выпей еще вина, чтобы Лорен не заподозрил тебя ни в чем, — пробормотала она, оставляя на столе записку и снимая с себя цепочку со Звездой Благодати.

— Прости меня, Акме!.. — громче воскликнул он.

— Я прощу тебя, если ты поможешь мне выскользнуть отсюда, — перебила его девушка, на записку положив цепочку.

После она взяла еще два деревянных кубка, налила туда вина, добавила еще порошка и вместе с ними выскользнула на улицу. Двое молодых стражников тотчас встрепенулись, и один из них, несколько оробев пред невысокой женщиной со столь необычными глазами, воскликнул:

— Госпожа, у нас приказ не выпускать вас из шатра. Вам что-нибудь нужно?

Акме весело улыбнулась и непринужденно ответила:

— Полагаю, нужно вам. Ночь холодна, вы замерзли. Горячее вино согреет вас. Я буду спать спокойнее, если буду знать, что сделала хоть что-то для тех, кто сторожит мой покой.

Воины сердечно поблагодарили госпожу за заботу, но вежливо отказались, хотя каждый из них стучал зубами от холода. Следом вышел таинственный Цесперий и возмущенно проговорил:

— Вы вынуждаете госпожу беспокоиться о вас и стоять на ветру. Боитесь, что оно отравлено?!

Под внимательным взором девушки и ее странного товарища они взяли кубки и осушили их, но не успели отдать должное вину, как осеклись, шатаясь. Акме и Цесперий впустили их внутрь, усадили на стулья. Они спали.

Девушка сбегала за саваном, застегнула его у горла и, пожав фавну руку, выдохнула:

— Об одном прошу, позаботься об Августе, пока Лорен не заберет ее.

— Акме! — воскликнул он, пытаясь что-то сказать.

Но она лишь прошептала благодарности и, накинув на голову капюшон, выскользнула из шатра и растворилась в ночи, бросившись бежать прочь со всех ног.