Чтение онлайн

— Сил нам и мужества. За победу, всеми нами выстроенную!

— За победу! — грянула воодушевлённо столовая постоялого двора «Кереи», и с тех пор, до самого исхода войны, чаши свои в этом городе поднимали лишь за победу.

Отряд огибал безбрежное озеро Нириания, а с севера нависали над ними лесом поросшие подножия заоблачных гор с кружевом покрытыми плечами. Одинокие домишки терялись среди малахитовых елей, ёжась под защитою крутых стен. Заснеженная крепость мернхольдских скал отражалась в серебристой глади озера, будто в зеркале, и путникам казалось, что кони их не скачут, а плывут в золотом мареве, задевая копытами лазурную твердь небосвода. Противоположный берег нельзя было разглядеть даже в такую ясную погоду.

Спустя три дня путь им преградила быстроногая река Аштери, берущая начало своё в неведомых землях за пределами Архея с севера. Шумные воды её озаряли последние всполохи заката.

— Отдохнём, а реку пересечём утром, — распорядился Авдий, и все начали располагаться на ночлег на берегу, поросшем лесом.

Среди путников чувствовался какой-то странный подъём, куда более ярый, нежели в самом начале. Оценившие силы свои, немного отдохнувшие, со многим смирившиеся, они начали привыкать и даже улыбаться. Все, кроме Лорена. С тех пор, как они выехали из Мернхольда, он постоянно крутил головой по сторонам, глубоко в душе надеясь, что увидит Гаральда, а рядом с ним — Акме. Но герцогского агента и след простыл.

Отужинав, все расстелили пледы свои вокруг костра и принялись за беседы, попивая кто вино, кто травяной чай.

Ночью Аштери успокоилась и словно задремала под навесом ясной ночи, убаюкивая глубоким полым журчанием. Лорен одиноко стоял на берегу, наблюдая, как вода пытается достать до мысков его сапог. Он вдыхал ароматы ночи и мрачно смотрел в черноту впереди, пытаясь разглядеть противоположный берег, где черной грядою росли скалы Эрешкигаль, где ядовитым полотном раскинулась Кунабула, от которой целителя отделяло лишь устье реки. Завтра утром они ступят на её территорию, и отныне не будет возврата.

«На границе жизни и смерти», — подумалось ему.

Ещё он думал о том, что ни Плио, ни Элая, ни, тем более, Арнила не удалось оставить в Мернхольде. Девушка не разговаривала с ним и все своё время проводила с Элаем, который с вызовом глядел на целителя, будто говоря каждый раз: «Сам виноват».

«Хотя бы теперь будет держаться от меня подальше», — думал Лорен, но легче ему от этого не становилось.

— Лорен! — услышал он тихий оклик Плио. Он обернулся медленно и небрежно, и увиденное заставило его позабыть обо всем.

Принцесса бежала к нему стремительнее всех ветров, обнажив длинный тонкий меч. Остальные путники запоздало закричали и кинулись за нею, но были слишком далеко.

А в стороне двигалась тьма.

Далёкие отблески от костра осветили похожее на медведя создание с черной всклокоченной шерстью, раскачивающееся из стороны в сторону, низко пригнувшееся к земле, не сводившее ярко-красных глаз своих с целителя. Грациознее кошки подкрадывалось оно к жертве, глухо рыча и клацая зубами.

Демону могло потребоваться не более четырёх прыжков, чтобы настичь сначала Плио, после Лорена. Гибель Плио должна была отвлечь тварь ненадолго. Она могла подарить любимому целителю своему спасение. Ценой своей жизни.

«Меч тут не поможет», — мелькнуло в его голове, и отчаяние наполнило его.

По жилам потёк огонь. Лорен не знал, сколь могущественной была его сила, но с ладонью, объятой белым пламенем, одновременно с демоном кинулся он к Плио, оттолкнул её и выставил перед собой распахнутую и сверкающую ладонь.

Демон отскочил, застыв перед своим противником и нападать не смея. Рык, полный разочарования и лютой ярости, потряс ночь. Тварь рвалась к Лорену, но вновь отступала, страшась ладони его, не в силах прорвать оборону.

Пламя целителя вырвалось из его ладони и лавиной полетело к демону, опрокинув его на спину, но не испепелив. Стрелы Элая и меч Авдия пронзили врага, и он повалился на землю, замерев.

— Уже началось, а мы ещё границу не пересекли! — воскликнул Хельс, наклоняясь над демоном и рассматривая его застывшие глаза. — Ох, и вонюч же ты, парень…

Лорен обернулся к Плио, убедился, что та невредима и прошипел:

— Если ты ещё раз попытаешься помочь мне подобным образом, я собственноручно убью тебя!

— Я никогда больше не буду помогать тебе, я беспокоюсь за других! — гневно парировала та, фыркнула и направилась к костру.

— Он мог быть не один, — заметил Авдий. — Снимаемся и уходим на север подальше отсюда! Здесь ночевать опасно!

Остальные безропотно отправились сворачивать лагерь.

Счет времени был безнадежно утерян. Акме вновь повисла над бушующею пустотой безбрежных морей, меж сном и явью. На далёком горизонте сизой вечностью висели тучи, а ветер с невообразимой злобою бился об уступ, на краю которого сидела девушка, свесив босые ноги. На выступе она была одинока, и её неодолимо тянуло вниз, к неутомимым водам да острым скалам. Ей казалось, что ничего иного не оставалось, — ей следовало скользнуть вниз.

Она медленно раскачивалась, наклоняясь все ниже. С пугающим безразличием наблюдала она за собой, будто со стороны. Ждала солнца, но его поглотила темь, она хотела взглянуть на приветливую лазурь небес, но увидела лишь грубую отстранённость туч.

И тогда, когда она решила прыгнуть в волны и уплыть за вечностью, неведомая сила потянула обратно. Будто издалека услышала она смутно знакомые голоса. Словно явились они из иной жизни, из иных веков.

На следующий день после знакомства с саардцами Акме почувствовала себя плохо. Её мучила боль во всём теле и всепоглощающая слабость. К вечеру жар усилился, а утром она и вовсе не смогла подняться на ноги.

Саардцы завернули её в плащ, посадили перед коренастым и могучим добряком Катайром с наружностью головореза. В седле его коня и под одеждой было понапихано оружия столько, сколько едва ли мог унести простой смертный.

Всю дорогу боявшаяся его Августа громко расплакалась, когда увидела свою Сестрицу в его руках. Катайр же, отчаянно пытавшийся отказаться от порученного дела, с великим смятением глядел на свою чуть живую подопечную, не представляя, как прикоснуться к ней, как удобно и безболезненно усадить её.

— По-моему, они не жильцы? — из тумана слышала Акме, попеременно проваливавшаяся в мучительное забытье. — Еще три дня пути.

— Да кто ж их знает?.. напичкаем их запасами наших снадобий. А там как получится… Уж до Мирослава хотелось бы подарочек довезти.

— Подарочек-то потрёпанный. Боюсь, Мирославу придётся не по вкусу.

— Кто-нибудь себе возьмёт её. Меня удивил Сатаро. Он бежал от нас. Девка как будто бы красуня. Оправится от Кура да Коцита, так похорошеет!

— Все видели, что она вытворяла в Куре. Уж Мирослав любит интересные штучки. А эта — самая интересная.