Чтение онлайн

— Что бы вы ни решили, я за дочь, — вдруг проговорила Вендела. Она судорожно сцепила ладони в замок и сжала губы в тонкую полоску. Эйрин только и могла что с удивлением смотреть на маму, которая, может быть, впервые в жизни поддержала её, встала на её сторону, хотя недавно и сама была не прочь избавиться от кого-то из внуков. — Если потребуется, я откажусь от места в круге семи и последую за Эйрин на поверхность.

В алтарной комнате воцарилась мёртвая тишина. Не слышно было даже дыхания. «Спасибо», — одними губами прошептала Эйрин, смотря на мать. Но Венди этого не видела. Она продолжала с силой сжимать белеющие пальцы, видимо, ожидая приговора.

— Хорошо. Пусть они остаются, — проскрипела наконец Рогнеда и снова взялась за бусины, — может, и правда боги лучше ведают, ради чего посылают испытания. Но знай, если пророчество исполнится — ты будешь повинна в произошедшем. Только ты и твои дети.

Эйрин облегчённо выдохнула. Пружина, всё это время сжимающаяся внутри — разжалась. Её бросило в жар, а по спине потекли холодные капельки пота. Крис завозился и заплакал. Эйрин поспешно поклонилась кругу семи, схватила корзину и выскочила из алтарной комнаты. На глаза набежали непрошенные слезы.

— Пап, а ты видел солнце?

— Ри, — он подхватил дочку на руки и закружил по тесной комнатке, — я видел, и ты увидишь, малышка.

Он щёлкнул дочь по носу и рассмеялся, когда она сурово нахмурила маленький нос и запыхтела. В такие моменты любой узнал бы в ней отца, хотя бы в такие моменты. Венди знала, что ему нравилось видеть, как по подземелью бегает её маленькая копия, но временами накатывало ощущение несправедливости, наполнявшее горло горечью — ведь в Ри не было ничего от него. Ничего, кроме привычки хмурить нос.

— Стейнмод, прекрати её баловать.

Венди остановилась на пороге и шутливо пригрозила мужу пальцем. Она услышала его последние слова, и ей стало не по себе. Столько лет она будто заново привыкала к пещерам, обустраивала этот маленький закуток, стараясь сделать его уютнее… И всё для чего? Чтобы Стейн с восторгом вспоминал просторные и залитые светом комнаты в своей родной деревушке? Она прислонилась плечом к холодному каменному своду и тоскливо обвела взглядом небольшую комнатушку: лежанка в углу, стол, вырубленный прямо в камне, и старый обветшалый сундук, забитый доверху книгами, табаком и разными мелочами с поверхности, что делают её такой привлекательной. Венди вздохнула: дочке всего пять, а она уже со страхом думает о будущем, в котором Стейн заберёт дочку и отправится вместе с ней покорять мир под солнцем. Тот мир, где ей никогда не будет места.

— Милая, — он аккуратно поставил Ри на землю и с нежностью взглянул на Венди, — иди ко мне.

Он притянул женщину поближе к себе и крепко обнял, скользнув ладонями по её спине на талию. Широкие ладони, загрубевшие от ледяной воды и тяжёлой работы, еле заметно покалывало. Он почти незаметно сжал пальцы, чувствуя, как под ними сминается мягкая ткань её платья.

— Стейн, — Венди оглянулась на дочь и успокаивающими движениями коснулась плеч мужа, отталкивая его, пока тело продолжало ластиться к его рукам, — не сейчас.

Стейн был тем, кто продолжал её удерживать от безрассудных поступков на протяжении уже долгих лет. Было бы ложью, если бы кто-то сказал, что ей никогда не хотелось сбежать на поверхность от постоянно холодного носа и озябших пальцев, темноты, что слепила глаза вместо яркого солнца, и прочих прелестей подземелья… Она и сбегала, пока в её жизни не появился этот парень с глазами цвета тягучего цветочного мёда. Наверное, можно было бы и сейчас взять в охапку дочку, собрать вещи и поселиться в Рингейде — маленькой деревушке, по которой так скучал Стейн… Но верность своему народу заставляла Венди день ото дня вставать с кровати и исполнять долг жрицы круга семи. Каждое утро она оставляла дочку на мужа и отправлялась помогать старшим. Вместе с Тирой она собирала травы, особо не разбираясь в них, и перетирала растения в маленькой ступке под её неторопливое пение. Когда руки начинали неметь от усталости, Венди брала оружие и вместе с Ильвой и Вигдис патрулировала многочисленные подземные переходы и закутки родных пещер, пока Стейн читал дочке сказки и учил всему, что знает сам. Не удивительно, что отца она любит больше всего на свете… Но видят боги, Венди не позволит незваным чужакам причинить боль дочери, пусть ради этого и придётся до крови стирать костяшки и колени в попытке приблизиться хоть немного к мастерству старших подруг. Если бы только Стейн мог хоть немного помогать в работе, чтобы она сидела с Ри… Но своим в подземелье он так и не стал. Его любила детвора, обожали старушки и молодые парни, но круг семи ему до сих пор не доверял.

Стейн возвращался в замок, когда услышал чей-то тихий всхлип. Он поднял голову. Прямо над ним, запутавшись в раскидистых ветвях трухлявого дерева, вниз головой болтался нескладный подросток. Его волосы были измазаны в яйце, а по щекам катились крупные слёзы. Этот парнишка, старательно утирающий сопли кулаком, напомнил Стейну самого себя. Того Стейна, которого в шутку называли Моди и караулили за калиткой, чтобы забросать яблоками. О, как он мечтал тогда подвесить главного забияку так же, как висит сейчас этот паренёк…

— Эй, дурашка Моди, снова в сказки играешься? — насмешливо крикнул невысокий белобрысый парень, покручивая пальцем у виска. Его дружки громко загоготали, корча рожи Стейну, который лежал на пригорке, уткнувшись в толстую книгу с потрёпанными страницами.

— Отстань, Свейн, — он поднялся с земли, неловко отряхнул колени и спрятал книжку под мышку.

— Отстань, Свейн, — писклявым голосом передразнил его белобрысый, продолжая издевательски извиваться перед низкой калиткой соседского дома. Стейн только еле слышно вздохнул и вошёл в дом, спасаясь от изнуряющей жары, яркого солнца и надоевших подтруниваний болтливого соседа.

— Стейнмод, — из кухни ему навстречу вышла тётушка, радостно всплёскивая руками, с которых мелкими, переливающимися на солнце каплями падала вода, оставляя на деревянном полу маленькие тёмные пятна, — обедать пришёл?

— Нет, тётя, я не голоден, — он улыбнулся, отчего ямочки на щеках стали ещё заметнее.

— Боги, земля разверзнется и Рингейд канет в бездну, когда ты однажды окажешься голоден, — беззлобно пробурчала она себе под нос, возвращаясь на кухню. Стейн только пожал плечами и юркнул на чердак, пока тётушка не решила накормить его силой.

Чердак он любил. Там можно было спрятаться от скучной реальности и изрядно приевшихся издёвок парней, которые, не сумев добиться его внимания по-хорошему, предпочитали выбивать его силой. Раз за разом Свейн приводил своих дружков к воротам уютного дома, где Стейн, оставшийся без родителей, жил у своей тёти. Вот и сегодня этот неугомонный и прилипчивый тип помешал Стейну.

— Ведьмы б тебя побрали, — парень небрежно кинул книгу на небольшой деревянный стол и с разбегу плюхнулся на мягкую кровать. Чердачное окно было открыто, и сквозь него проникали яркие солнечные лучи, разливаясь мягким светом по стенам комнаты.

Стейн закрыл глаза, заслезившиеся от полуденного солнца, и мысленно сосредоточился на Свейне. В голове юноши снова и снова вспыхивала одна и та же картина: Свейн висит на дереве головой вниз, а под деревом над ним громко смеются его же друзья.

— Пусть уже падает, — снисходительно шепчут губы Стейна, и в его фантазиях Свейн неуклюже валится на землю, теряя на лету штаны, — ну наконец-то.

Стейн открыл глаза и с силой потёр ладонью щёки. Лицо, оплавленное горячим солнцем, было податливым, как воск или дрожжевое тесто, которое тётушка так любила замесить с утра, чтобы уже к обеду подавать к похлёбке горячий и пряный хлеб. Парень перевернулся на левый бок и затих. Он не был злым и зла никому не желал, но Свейн со своими дружками покусились на самое важное в жизни Стейна. Он не обижался на глупое прозвище, которое дал ему несостоявшийся друг. Не обижался на издёвки и дальние плевки через ограду. Но того, что сосед равняет его с собой и прочими обычными людьми — простить не мог.