Чтение онлайн

Глава 5. Тайны прошлого

Часть 2. Прощание с детством

Из зеркала на меня в упор смотрел незнакомец. Я даже перестал вытирать полотенцем мокрые волосы и придвинулся ближе к стеклу, чтобы лучше его рассмотреть. Изменения в нашей внешности накапливаются незаметно и, поэтому, мы их не замечаем. Но наступает момент, когда игнорировать их уже невозможно. С удивлением разглядывая свое зеркальное отображение, я задавался вопросом: неужели я так изменился за эту зиму? Я выглядел повзрослевшим. Сквозь сохранившиеся подростковые черты уже просматривалось лицо будущего мужчины. Скулы заострились, взгляд стал более жестким и решительным. Выгоревшие до серебристо-белого цвета брови и густые длинные ресницы контрастно смотрелись на загоревшем до черноты лице. Изменился даже цвет глаз: из них ушел сизоватый налет, радужка приобрела синеву и глубину. Они стали темно-синими, почти черными у окружности и светлее к зрачку. Волосы то ли выгорели, то ли посветлели, но они уже не выглядели так, словно их припорошило пеплом. Они были того же цвета, что и брови: серебристо-белыми, без какого-либо намека на желтизну. Я провел ладонью по отросшим волосам, затем по подбородку. Кожа на нем была гладкая, без всякого намека на растительность. Странно! Мои одноклассники уже с гордостью демонстрировали девчонкам пухообразную растительность на лице, признак превращения мальчика в мужчину. Некоторые даже приобрели электробритвы, чтобы по утрам с достоинством сбривать ее перед зеркалом, подражая отцам. А у меня ничего. Впрочем, меня это не удручало – меньше возни по утрам. Разглядывая себя в зеркале, я констатировал, что стал чертовски привлекательным, но с точки зрения какого-нибудь инопланетянина. А вот с человеческой – я выглядел по-прежнему странновато: скуластое лицо с заостренным подбородком, широко расставленные глаза с косиной на вытянутом узком лице, да еще отливающие серебром волосы и ресницы. К тому же я перерос всех сверстников и был теперь самым высоким в классе. Я был не то что худощавым, скорее поджарым, как гепард, мои плечи раздались, а руки и ноги обросли мускулами. Возможно, из-за неординарной внешности между мной и ребятами всегда существовало некоторое отчуждение. А может быть, они всегда интуитивно чувствовали, что я иной, вроде белой вороны затесавшейся среди черных собратьев. Я усмехнулся, взглянув в зеркале на свои белоснежные волосы: 'И впрямь белая ворона'. А сейчас, когда мои способности стали намного превосходить обычные человеческие возможности, и подавно, они накладывают отпечаток на мое поведение, хотя я и стараюсь не выделяться. С таким недоверием и опаской относятся к волку, воспитанному человеком с младенчества в собачьей стае: он всегда будет в ней чужаком!

Глеб Дубров – 'Феникс'

Я оторвался от своего созерцания в зеркале, повесил полотенце на сушилку и отправился на кухню варить кофе. По дороге я пришел к выводу, что дело видимо не в моем возмужании, а в действии синей вспышке из кольца. Во время нее в мою ауру на полевом уровне была введена неизвестная информация, которая и инициировала не только открытие паранормальных способностей, но и внешние изменения. Впрочем, Роман и Эрик, мои знакомые по Аркаиму, с которыми я общался и переписывался в Интернете, тоже сильно изменились внешне за год, а что уж говорить об одноклассницах. Вот уж они-то изменились до неузнаваемости! Страшно к ним и подступиться! Я вспомнил о своем недолгом увлечении. После победы на спортивном соревновании, когда я на время стал знаменитостью, девочки обратили на меня внимание. Я стал встречаться с Инной из соседнего класса. У нее были черные волосы и серые выразительные глаза. Мы гуляли по зимним улицам вечерами и целовались. Но у меня было мало свободного времени из-за тренировок и, в конце концов, она охладела ко мне. Да и я, когда первая эйфория от поцелуев прошла, тоже разочаровался в наших отношениях. Мы были настолько разными, что я не находил точек соприкосновения, я не знал, о чем с ней говорить. Она оказалась пустая и взбалмошная. В будущем ее интересовала только материальная часть бытия. Она мечтала устроиться в Москве и сделать карьеру в модельном бизнесе или уехать работать и жить за границу. Через месяц мы мирно расстались. Потом я случайно узнал, что она с тринадцати лет 'спит с мальчиками', и одних моих поцелуев ей было недостаточно. Я же испытывал к 'траханью', как называли секс мои одноклассники почти физическую брезгливость, в семье мне привили иное отношение к интимной близости с женщиной и к 'семейным ценностям', как их называла мать. 'Моя большая любовь ждет меня впереди! Не будем отчаиваться!' – философски решил я.

Я пил на кухне кофе, смотрел в окно на двор, залитый жарким июньским солнцем, и предавался размышлениям. Позади экзамены и выпускной вечер – закончен девятый класс. Через неделю мы уезжаем на новое место жительства, в военный гарнизон, расположенный в глухом лесу, здесь же на Алтае. Точнее, переезжаю я с матерью и отцом, так как брат, закончивший с золотой медалью школу, уехал в Новосибирск поступать в консерваторию. Туда же будет поступать и Вика, решившая связать свою судьбу не только с Ярославом, но и разделить его увлечение музыкой. Ее мечта – стать известной арфисткой. Ну а я по рекомендации Маркела выбрал военное училище с техническим уклоном. Училище располагалось в небольшом городке километрах в трехстах от нового гарнизона: это был медвежий угол, вдали от всех благ цивилизации.

Ну, что ж, интернет там все-таки есть, успокаивал я сам себя. Вчера на день пятнадцатилетия родители подарили мне облегченный мотоцикл, внешне похожий на мопед, но более мощный, чтобы было на чем ездить из училища домой.

– Надо будет попрощаться с Химерой, – подумал я, – а заодно и посмотреть, не наведывался ли туда кто чужой. Я не рассказывал отцу с Маркелом о найденном кольце с голографией в виде голубой розы потому, что не хотел упоминать о Хранилище этого артефакта, находящемся в хроно-пузыре. У меня было предчувствие, что оно мне еще пригодится и что никто пока не должен знать о его существовании.

На следующий день небо затянуло облаками, жара спала, и я с утра отправился на старую ферму, чтобы потренироваться в одиночестве и отточить свои боевые навыки.

– Во времена Атлантиды мои новые способности назвали бы магическими, – подумал я, – а меня бы величали магом. А в средние века меня бы обвинили в колдовстве и сожгли на костре. Да… Сейчас хоть и нет святой инквизиции, но надо быть осторожнее!

Я бежал по лесу, вдыхая пряный запах молодой зелени, отрешившись от всех насущных проблем. Лес расступился, я выбежал на поле, на противоположной стороне которого находилась заброшенная ферма. В результате моих тренировок стены превратились в груды кирпичей. Я остановился и критически обозрел открывшийся вид. Да, делать мне здесь больше нечего! Пространство вокруг кирпичных развалов было усеяно каменными плитками всевозможных форм, это я для экономии 'строгал' лучом энергии из спирали на ладони булыжники на пластины толщиной в два-три сантиметра. Что-то было не так! На интуитивном уровне включился сигнал тревоги. Опасность! Опасность! Я отступил назад и спрятался за густую поросль молодых осин.

Еще раз осмотрел ферму и прислушался, было очень тихо: ни птичьего чириканья, ни трескотни кузнечиков. Усилием воли я переключился на многомерное зрение. На ферме живых существ не обнаружилось, даже зайцы, которых здесь было в изобилии, и те исчезли. Я обратил внимание на одну странность – над фермой и ее окрестностями висел странный темный 'туман', как будто в воздухе распылили черный пепел. Решившись, я вышел на открытое место и двинулся к руинам, ментально сканируя вокруг себя пространство. Пройдя метров тридцать, я вошел в туман и остановился. Среди мелкой пыли, висящей в воздухе, тут и там парили черные полупрозрачные сферы, размером от грецкого ореха до футбольного мяча. В центре каждой сферы светилась ядовито-зеленая точка. Опасность исходила именно от сфер. Медленно и осторожно, стараясь не столкнуться с ними, я обошел территорию фермы. На травяной лужайке перед бывшим коровником обнаружил пятно примятой травы диаметром около пяти метров. Оно светилось тем же неприятным зеленым светом, что и огоньки внутри сфер. Да, здесь явно были гости. Такие следы остаются после приземления НЛО или 'тарелок', как их называют земляне. Больше ничего интересного я не обнаружил. Но почему они оставили на ферме сторожевую сеть? Маркел рассказывал мне о таких 'сетях', невидимых обычному зрению, так что теоретически я знал, что представляют собой черные сферы. Стоило мне задеть хотя бы одну из них, и тот, кто навесил сеть, мгновенно получил бы информацию об этом. Причем эта 'сеть' настраивалась на биополя, имеющие определенные характеристики. Я подумал, что едва ли тех, кто это сделал, интересовали забредающие сюда лоси или пролетающие птицы.

– Нет, 'сеть', явно настроена на человека, – понял я, – а так как кроме меня сюда никто не заглядывал, то 'дичью' был я. Но кто же охотник? Может быть, Темные Ангелы что-то вынюхивают?

По спине поползли холодные мурашки:

– Неужели они вышли на мой след? Надо скорей сообщить об этом отцу и Маркелу. Хорошо, что мы скоро уезжаем отсюда! – Размышлял я, резво убираясь с места, ставшего опасным.

Вечером на последнем своем занятии в спортивной секции я рассказал обо всем Маркелу. Он явно встревожился и запретил мне одному ходить за пределы поселка. После тренировки мы вместе отправились ко мне домой. Отец нас уже ждал, видимо Марк ему позвонил. Он уже несколько дней как был свободен от службы и занимался нашим переездом: оформлял нужные документы, сдавал, арендуемый нами дом, паковал вещи. Мне пришлось повторить свой рассказ во всех деталях. Отец сказал:

– Да, надо было снабдить тебя индивидуальной защитой, но мы думали здесь пока безопасно. Дело в том, что на тонком плане ты сияешь и светишься, словно рождественская елка. А когда переходишь на видение в многомерном пространстве, то и вообще становишься как маяк во тьме. Это только при обычном зрении наша аура кажется невидимой. Не хотелось бы тебя снабжать такой 'игрушкой' до инициации, но придется. Отец переглянулся с Маркелом и ушел в свою комнату. Когда он вернулся, я увидел у него в руках часы, точно такие же какие носил он и Марк.

– Снимай свои! – Обратился он ко мне, – теперь будешь носить этот прибор в виде часов, причем постоянно! Мы называем его Унком – Универсальный коммуникатор.

Отец одел мне его на запястье левой руки, защелкнул браслет и нажал на пару выступающих сбоку желтых блестящих кнопок. Золотистые иероглифы на серых пластинах браслета ярко вспыхнули, а циферблат засиял голубоватым светом и по нему побежали строчки цифр, совсем как на экране дисплея.

– Через тридцать секунд он настроится на параметры твоего биополя, – сказал отец, – затем я покажу, как активировать индивидуальную защиту, чтобы ты не полыхал как фонарь и не привлекал к себе ненужного внимания.

Когда желтые значки погасли, отец показал мне какие и в каком порядке нажимать черные 'кнопки' браслета с иероглифами бронзово-красного цвета.

– После включения защиты браслет создает вокруг тебя силовое поле с помехами, и ты становишься 'невидимкой' на тонком плане. Включай его, если выйдешь из колпака защитного поля, которое установлено над нашим поселком и гарнизоном. Отец вытащил из кармана карту местности и показал мне его границы. Я удивленно спросил:

– А чем наводится поле такого большого размера. Отец усмехнулся:

– Спутником из сети ГЛОНАСС, висящим над нами. Но об этом знает ограниченный круг лиц, как ты понимаешь. Обнаружить это поле обычными физическими приборами невозможно. На спутнике установлено специальное оборудование, – и предупреждая мой вопрос, продолжил, – у нас везде есть свои люди, на заводах по сборке спутников тоже. Орден Стражей – влиятельная и почти всемогущая организация, хотя и действует скрытно. Со временем ты узнаешь о ней больше.

Затем он показал два значка на черных пластинах: