Чтение онлайн

— Джоффри, что здесь происходит? — спросил крупный.

— Мои сироты, мистер Уигман, — ответил тот, не сводя глаз с детей. — Выбрались. Каким-то образом. — И он повторил тише: — Выбрались.

Уигман оглядел их внимательным взглядом, оценивая обстановку. Пока длилась пауза, Элси успело прийти в голову, как нелепо они, должно быть, смотрятся: кучка детей вокруг старика с деревянными глазами, все в одинаковых грязных комбинезонах и с желтыми ярлыками в ушах. Ей показалось, что на лице мужчины промелькнуло что-то вроде сочувствия, словно он осознал всю неправильность происходящего.

— Это бессмысленно, Джоффри, — сказал он наконец. Ветер трепал его галстук; идеально уложенные волосы слегка взлохматились. — Отпустите вы их.

Тут Уигман посмотрел на второго новоприбывшего, словно ища поддержки своим словам; но тот, вытянув шею и поправляя очки, пристально разглядывал только одного конкретного человека в толпе.

— Кароль Грод! — воскликнул он вдруг.

Слепой старик вскинулся, прислушиваясь. Лицо его потемнело.

Антэнк с Уигманом синхронно повернулись и уставились на Роджера.

— Это… он? — выдавил Джоффри.

Элси подняла голову и заметила, как помрачнел Кароль.

— Кто это? — спросила она, имея в виду странно одетого незнакомца.

— Роджер Суиндон, не сойти мне с этого места, — сказал старик вызывающе. — Дети, познакомьтесь с человеком, которому приказали лишить меня глаз.

Роджера, казалось, обвинение оставило равнодушным.

— Это в прошлом, Кароль. Незачем переживать из-за старой обиды.

— Я не переживаю, Роджер, — ответил тот. — Я с ней живу. Каждый день.

Роджер неловко улыбнулся Антэнку и Уигману, которые стояли, потеряв дар речи, а потом повернулся к детям.

— Отдайте-ка его нам, ребятишки, — сказал он с обаянием поистине увлеченного своей работой живодера.

Тут Антэнк сумел стряхнуть с себя оцепенение.

— Это Кароль Грод, механик, который изготовил колесо… — спросил он, хотя прозвучало это больше как утверждение, которое Роджер должен был бы вот-вот опровергнуть. Джоффри никак не мог поверить в настолько счастливую случайность.

После всего услышанного Уигман посмотрел на толпу детей в совсем ином свете.

— И правда, дети, — начал он, моментально выбрав план действий. — Отдайте нам старика. — Помедлил, взвешивая свою следующую фразу, но потом, видимо, решил, что на Промышленном пустыре угрожать детям — это приемлемая линия поведения. — И никто не пострадает.

— Это вы тут пострадаете, — сказала Марта.

Ребята хором ее поддержали.

Рэйчел встала рядом с Мартой и вызывающе посмотрела на противников.

— Тридцать восемь против троих, — сказала она. — Я вот как думаю: мы все равно перейдем через мост. Вряд ли вы захотите стоять у нас на пути.

Антэнк нервно сглотнул. Роджер помялся в своих остроносых черных туфлях, не сводя глаз со слепого старика. А вот Уигман был невозмутим. Он достал из кармана нечто вроде мобильного телефона, открыл его пальцем и нажал на кнопку. Внезапно среди хранилищ и дымовых труб раздался грохочущий, настойчивый звон колокола. Дети спешно закрыли уши руками — шум был почти оглушительный.

В стенах, среди запутанных переплетений проводов и труб, открылись до того незаметные двери, и из каждой полились толпами здоровяки в малиновых шапочках, серых рубашках и комбинезонах, которые едва не лопались на мускулистых плечах. В руках они несли молотки, гаечные ключи и куски труб. У всех до одного были небритые, круто выступающие вперед подбородки, настолько одинаковые, словно их создали в одной пробирке. Великаны построились, и дети оказались окружены со всех сторон.

Уигман, перекрывая гулкий звон колокола, который продолжал звучать, хотя причины уже не было, крикнул:

— Вы в краю титанов, детишки. Никто не угрожает главе титанов промышленности на его собственной территории.

Дождь зарядил сильнее; на западе догорал дневной свет. Прю с Кертисом уныло карабкались вверх по мусорному холму — прочь от цирка и шума сборов. Ледяной дождь насквозь промочил им волосы; одежда прилипала к коже, по спинам бегали мурашки. Септимус стоял у Кертиса на плече, мокрый насквозь и похожий на полотенце, брошенное на полу в ванной. Прю, казалось, никогда еще не чувствовала такой безнадежности. Сердце как будто оборвалось и упряталось куда-то в глубь ребер, словно испуганная кошка от рассерженного хозяина. С каждым шагом эта тяжесть все сильней мешала поднимать ноги, пробираясь между сломанных телевизоров и негодных матрасов.

— Похоже, придется возвращаться к кротам, — сказала она. — Без Эсбена. Они покажут, как добраться до юга, а там можно попробовать найти второго создателя. А? — Ей пришлось приложить такое усилие, чтобы заставить себя заговорить о том, что делать дальше, будто она вытягивала из глубокого колодца полное ведро воды.

Может быть, подумалось ей, несмотря на эту очевидную неудачу, она все же на верном пути? Возможно, Древо предвидело эту загвоздку — отказ Эсбена, его непреклонность — и события все равно продолжат разворачиваться в их пользу. «Фатум», — как-то сказала мама о подобных ситуациях. Это вроде как означало магическую симметрию в мире. Вот только Прю не знала, как долго такое может длиться, прежде чем что-нибудь в конце концов пойдет не так. Нет, лучше все же держаться и продолжать путь. Вернуться на юг. Поднять народ. Возможность все исправить обязательно подвернется.

Кертис молчал. Прю решила, что он ее не услышал.

— Наверное, — продолжила она, — придется рискнуть, вдруг хватит одного создателя? Может, у нас и так получится; может, мы сможем заменить ему глаза. Что думаешь?

— Я не пойду.

— Что? — Прю застыла на месте.

— Я сказал, я не пойду. — Кертис прошел мимо, осторожно ступая по заваленной мусором земле. — Извини. Я поклялся. Мне надо обратно в лагерь.

— Кертис, ты что такое говоришь? А как же Древо?

Мальчик остановился и, крутанувшись на месте, посмотрел на нее.

— Древо! Древо! Только и говоришь, что про свое Древо! — Голос у него дрожал от эмоций. — Я не слышу растения, Прю. Может, у тебя просто странные галлюцинации. Найти создателей? Реанимировать наследника? Что все это вообще значит? Как это кому-то поможет?

Прю почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Поможет, — выдавила она. — Обязательно. Я знаю.

Септимус все это время молчал, глядя на них со своего места на эполете мундира Кертиса.