Чтение онлайн

— Кто это? — спросила она, хотя и так уже знала ответ.

— Старая добрая учительница естествознания, Прю. Твоя подружка. — Темный силуэт Дарлы Теннис — не лисы и не женщины — словно колебался между двух форм, и от этих конвульсий голос у нее зловеще дрожал. — Давно не виделись, да? Знаешь, я не злопамятна, конечно, но в прошлую встречу в вашем бесценном разбойничьем лагере ты нехорошо поступила. Очень нехорошо.

Прю немного привыкла к темноте и разглядела на лице дрожащего силуэта два блестящих глаза.

— Отпусти меня, Дарла.

Та издала хриплый смешок:

— Отпустить? После того, что ты сделала с Каллистой? С моей бедной, дорогой Каллистой… — Конвульсии прекратились. Силуэт, застывший на полпути меж двух воюющих форм, начал приближаться. Сквозь облака прорезался свет низкой луны и осветил ужасную картину: у Дарлы была, без сомнения, фигура женщины — шла она на двух ногах, хоть и сгорбившись, — но голова была отчетливо лисьей формы. Над нижней губой торчали два клыка; обнаженное тело покрывал влажный от дождя черный мех. Прю в жизни не приходилось видеть ничего более кошмарного; она в отвращении отпрянула.

— Что случилось? — спросила Дарла. — Ты меня боишься?

Девочка стала пятиться назад, но зацепилась пяткой за погнутый кусок арматуры и упала навзничь.

— Ты ведь никогда не думаешь головой, — сказала лиса, приближаясь. — Да, оставаться под землей было умно, очень умно. Но я знала, что ты все-таки поднимешься на воздух. Все так делают. Понимаешь, я ведь давно этим занимаюсь. Я много убивала. Животных, людей. Да, даже детей. Детей приятнее всего, если честно. — Она подкрепила это заявление широкой улыбкой. — За это время я выучила, какие у жертв бывают побуждения, что ими движет. А еще я научилась быть терпеливой. Очень, очень терпеливой. Конечно, я допускала мысль, что ты мертва. Все-таки падать там было ужасно далеко. Но привкус у вашего падения был какой-то не такой. — Она медленно обходила девочку сбоку, забавляясь, играя с добычей. Голос ее звучал так, будто она очень много времени провела в одиночестве: полубезумно и дергано, срываясь на крик и опадая в неожиданных местах. Прю закопошилась на месте, пытаясь толчком подняться на ноги, но неровная поверхность свалки неумолимо мешала упереться. Женщина-лиса продолжала: — Не знаю, как описать иначе. Так что я ждала. Не торопила события. Я знала, что если ты выжила, то обязательно высунешься. — На этом слове она громко щелкнула пальцами на обеих руках, испугав Прю. Пальцы у нее были покрыты черным мехом и заканчивались длинными желтыми когтями. — И погляди-ка. Высунулась.

— Но откуда ты узнала? — пробормотала Прю, нашаривая пальцами рюкзак, который по-прежнему висел у нее на плече. К счастью, он оказался расстегнут.

— Хороший вопрос, — отозвалась Дарла внезапно учительским тоном. — Очень уместный. Пятерка в журнал. Ты и сама должна знать ответ, Прю. Избранная Древом Совета, мистик-полукровка, диколесская принцесса, Дева на велосипеде. У меня есть хитрости. Есть информаторы. — Она увлеченно водила в воздухе пальцами, словно подкрепляя свои слова. — Повсюду. Даже здесь, Снаружи, среди черни.

Судя по потрепанному и полусформировавшемуся виду, кицунэ была на грани. Она казалась абсолютно сумасшедшей. Прю, так и не решив, хорошо это или плохо, продолжала копаться в содержимом рюкзака.

— Так, — сказала Дарла, — можно сделать все быстро, а можно растягивать. Старуха, та жалкая ветхая ведьма, неприятно долго сопротивлялась. Я бы предпочла, чтобы нам не пришлось снова разыгрывать такую же сцену. — Она повернула голову, потянув шею, и, кажется, даже размялась мимоходом, прежде чем приступить к своему страшному делу. Но, не успев даже податься вперед, лиса вдруг пронзительно, душераздирающе завопила.

Прю воткнула ей в ногу нож.

Все эти люди были грузчиками. По крайней мере, так расслышала Элси, когда Антэнк подошел к мужчине в хорошо сидящем костюме и спросил его, довольно дерзко, зачем было путать грузчиков в дело, с которым они, слава богу, и так прекрасно могли справиться сами. Но, в принципе, неважно, как их называли и почему они все были такие одинаковые; важно то, что они все ближе подбирались к сиротам с видом, который можно было описать только словом «угрожающий». Антэнк и мистер Уигман, который был, судя по всему, его начальником, продолжали смотреть друг на друга. Напряжение росло; мистера Антэнка, кажется, присутствие грузчиков выводило из себя, будто оно как-то подрывало его авторитет. Сами же грузчики, чтобы выглядеть еще более свирепо и зловеще, слегка улыбались и поигрывали на ходу молотками и трубами в руках. Девочка посмотрела на сестру; Рэйчел усиленно хмурилась.

— Что нам делать? — прошептала Элси. Много раз с тех пор, как родители оставили их в интернате Антэнка и началось это бесконечное приключение, ей хотелось, чтобы у нее в руках оказалась Тина Отважная. Вот это был как раз один из таких моментов.

— Не знаю, — ответила Рэйчел.

Под взглядами детей Роджер обратился к Уигману; голос его звучал надменно и нетерпеливо:

— Дети нам не нужны, мистер Уигман. Нам нужен старик.

Уигман, на которого насели с обеих сторон, отмахнулся и от Антэнка, и от Роджера.

— Слушайте, народ, — обратился он к толпе. — Дождь начался, да и темнеет уже. — И то и другое было правдой. Солнце скрылось на западе, а на волосы и шапочки присутствующим капала холодная морось. — Давайте перенесем нашу конференцию в интернат. Никто не пострадает, никому не придется драться. Согласны?

Грузчики прекратили наступление, но по-прежнему поигрывали оружием с отчетливо угрожающим видом. Бежать было некуда. Врагов оказалось больше, чем сирот — Элси насчитала примерно пятьдесят. Наконец из центра толпы раздался голос Кароля:

— Давайте делать, как они сказали, ребята. Сопротивляться смысла нет.

Ребята, печально понурясь, кивнули. Собак отпустили на улицы Пустыря; грузчики стали теснить сирот в сторону мрачно-серого здания. Все шли по той же самой дороге, по которой родители привезли Элси и Рэйчел в интернат. Здание, ярко освещенное изнутри, постепенно приближалось. Дети, прижавшись носами к окнам, следили за процессией.

И тут начали разбиваться стекла.

Все резко остановились и, как один, вскинули головы на звук.

— НЕТ! — громко простонал Антэнк, когда из спальни на втором этаже вылетело несколько железных шкафчиков, с оглушительным грохотом приземлившись внизу. Из-за опустевших оконных рам послышался ликующий крик множества голосов. За этими шкафчиками последовали новые — через новые окна. Следом вылетела кровать, которую общими усилиями вытолкнула через широкое окно целая группа детей. Матрас на ней горел. Все это упало на землю в искрах и брызгах битого стекла.

Воспитанники интерната Антэнка для трудных детей подняли восстание.

Бунт, словно эпидемия, перекинулся на третий этаж, в спальню мальчиков. В стеклянном дожде вниз полетели новые и новые предметы. Из очередного разбитого окна, широко улыбаясь, выглянула шайка мальчишек; они принялись дразнить Антэнка и грузчиков неприличными звуками и громкими издевательскими криками.

— Добро пожаловать обратно! — крикнула сиротам девочка со второго этажа. Другая добавила: — Мы решили устроить в вашу честь праздник!

Снова зазвенело разбитое стекло; из окна вылетел прямоугольный ящик и со стуком упал на землю. Это был динамик; он еще пару раз взорвался помехами, словно отрубленная голова, в которой догорает искра жизни, а потом замолк насовсем.