Чтение онлайн

Честно скажу, его слова заставили меня призадуматься. Правда, не о том, о чем следовало бы. А задумался я о том, не лучше ли будет для всех, если я вытащу пистолет и выпущу ему в голову парочку пуль.

Эта заманчивая мысль только-только начала шевелиться в моем мозгуй, к счастью, не успела окончательно созреть, когда из-за кустов выскочил Осима.

– Пойдемте скорей! Пошли, Ренни! Никое нашел выход.

Мы помчались через кустарник и, пробежав шагов семьдесят-восемьдесят, увидели остальных. Все стояли на земле на коленях и сметали в сторону песок. Одна только Сети возвышалась над ними, и на лице у нее застыло какое-то неописуемое выражение ожидания. И неизъяснимого страха тоже.

Был бы я повнимательней, то, пожалуй, смог бы объяснить ее страх.

Карабинас встал на ноги и с триумфом указал на выступавшую из песка каменную плиту.

– Я говорил, что знаю здесь каждую песчинку! Мне даже не понадобились приборы. Клянусь, я нашел бы дорогу в темноте!

– Сколько времени прошло с тех пор? – спросил я, хотя мне все было известно в точности.

– Двадцать четыре годы… Мы были молоды и… Помните, ребята? Вы еще помните папу Малькольма?

Это было примерно в те времена, когда мы еще жил и в Оклахома-Сити и мой отец угасал у нас на глазах. Потом мама сошлась с негром двухметрового роста, с Тимом. Он был первым мужчиной в моей жизни, который проявил ко мне добрые чувства. Он научил меня, что самое лучшее рекомендательное письмо – твердый кулак, и не страшно, если за твердым кулаком прячется мягкое сердце.

Я потряс головой, отгоняя от себя образ Тима.

– А как же получилось, что с тех пор его никто не обнаружил? Ведь, судя по следам, здесь побывала уйма народу…

– Двадцать лет – относительно небольшое время, если сравнивать его с тремя с половиной тысячелетиями. А даже за этот срок никто не наткнулся на вход Несколько человек направились к автомобилю за палаткой, а Осима и Ренни принялись сбрасывать с каменной плиты чуть ли не метровый слой песка.

Хотя меня всегда интересовала работа археологов, я вынужден был вернуться к своим заботам. Преимущественно по той причине, что догадывался: собственно говоря, все только начинается. Или, по крайней мере, скоро начнется. Пока остальные возились с палаткой, я перехватил Силади и отвел его в сторону.

– Вы не уделите мне несколько минут, мистер Силади?

– Естественно, но сейчас очень важно…

– Не думаю, что это важнее, чем то, о чем хотел бы поговорить я.

После этих слов он пришел в себя.

– Конечно, конечно, – пробормотал он виновато и отвел глаза от остальных, которые как раз натягивали над входом палатку. – Як вашим услугам, мистер Нельсон.

– Мистер Силади, – начал я, пытаясь сосредоточиться, насколько это было в моих силах. – Как мне помнится, в одном из источников сообщается, что у пирамиды есть еще и другой вход.

– Обязательно должен быть! – оживился он. – Ведь и Субесипу, и грек входили не через вот этот вход. Но почему это так важно?

– Потому что… Говоря начистоту, очень многое зависит от того, найдем ли мы этот второй вход.

– Что вы хотите сказать?

– Видите ли… Людей Джиральдини – минимум человек восемьдесят. Мы можем избавиться от них, если закроем их в лабиринте.

Он несколько удивился и в замешательстве посмотрел на меня.

– Вы имеете в виду, что… навсегда? Тут меня взяла злость.

– А что имеете в виду вы? Что мы играем с ними в прятки, и когда они нас найдут, то мы закроем глаза, а они будут прятаться?

– Простите, – пробормотал он испуганно.

– Не знаю, когда полиция отпустит их. Но может быть, они уже на свободе.

– А палатка?

– Эта?

– Они ее легко заметят.

– Пускай себе. Именно этого я и добиваюсь.

– Только так мы сможем заманить их. Если они обнаружат палатку. И если не успеют тем временем найти другой вход.

– Это невозможно!

– Я тоже хочу так думать. Это наш единственный шанс. Если сможем застать их врасплох под землей.

– Но ведь… мы даже не знаем, что ждет нас там внизу!

– Верно. Но и они тоже не знают. Таким образом, у нас равные шансы. Наши даже немного лучше.

– Чем же?

– Если древние источники не лгут, мы все-таки имеем некоторое представление о том, что там под землей. А они не имеют.

– И вы полагаете, что… Ренци и Джиральдини спустятся вслед за нами?

– Я уверен в этом. Это слишком жирный кусок, чтобы они доверились своим людям. Успокойтесь, они все будут здесь.

– Я успокоился, – бледно улыбнулся он. – Хотя, раз уж мы об этом говорим, я был бы намного спокойнее, если бы, кроме нас, здесь никого не было.

– Мистер Силади… как только вы найдете другой вход, сейчас же скажите мне. Если же со мной что-то случится, спасайтесь через этот вход.

– Хорошо, но…

– Как вы считаете, где он может быть?

– По-моему, где-то недалеко от пирамиды.

– Понятно. Идем?

Он молча повернулся, а вслед за ним и я вошел в палатку.

Я никогда еще не бывал в египетской усыпальнице и, честно говоря, когда я по веревочной лестнице спустился в склеп, на меня тоже подействовали чары тысячелетий. Под подошвами моих сапог резко скрипел осыпавшийся песок, и свет фонариков оживлял нарисованные на стенах фигуры.

Охваченный суеверным страхом, я стоял посередине склепа и, вздрогнув, вернулся к действительности лишь тогда, когда Карабинас осветил своим фонарем зиявшее в дальнем углу помещения отверстие.

– Там! Там настоящий склеп!

Я вспомнил описание в дневнике Силади того дня, когда они пробились в склеп. Я буквально видел перед собой, как они один за одним вынимали из кладки камни, и после своего тысячелетнего сна это место упокоения постепенно, шаг за шагом, открывало им свои тайны.

Каменные плитки, которые когда-то скрывали дверь, лежали аккуратно уложенными кучками вдоль стен – я вспомнил, что складывали их Осима и Йеттмар. И все это было более двадцати лет назад! И тут неожиданно у меня возникло ощущение, словно и я был с ними вместе в тот день, когда они впервые увидели мумию Иму.

Карабинас остановился перед дверью и скользнул лучом фонарика по стенам склепа. Странные, изображенные в профиль фигуры слуг и царей смотрели на нас, словно негодуя, что мы снова вернулись и потревожили их вечный сон.

– Помните? – спросил Карабинас, когда мы один за другим перешли во второй склеп. – Здесь стоял маленький саркофаг, о котором мы подумали…

– Мы подумали, что в нем покоится младенец.

– Кто бы мог подумать о птице?

– Там был Иму!

– А там – канопа!

– Нет, ну как же, ты ошибаешься. Никое! Канопа стояла чуть-чуть дальше; стоит мне закрыть глаза – и сейчас же вижу ее перед собой!

– А здесь – тот мраморный шар…

– Мраморный шар!

Неожиданно все замолчали и в смущении уставились перед собой. Наверное, у них возникла мысль, что, может быть, для Ренни и Сети эти самозабвенные воспоминания не так уж приятны.

По Ренни не было видно, чтобы это его особенно волновало. Он стоял у стены, направляя фонарь на одну из надписей, иллюстрированную рисунками. Он по очереди рассматривал все фигуры, постоянно меняя фокус фонаря. Может быть, искал среди этих рисунков своего отца.