Подземный корабль
Шрифт:
И тут снова мягко выключился свет.
Все исчезло вокруг него. За окном бледнели и исчезали зеленые и лиловые ленты заката. От стоявшего на столе кальяна осталась половинка, что была ближе к окну, темная же часть, обращенная в комнату, растворилась. Морохову пришлось бродить по квартире, населенной незнакомыми многоугольными предметами: они неожиданно выныривали, чтобы на них можно было наткнуться ногой или локтем. Жилец решил позвонить вниз, узнать, долго ли это будет продолжаться. Но, как и утром, телефоны молчали.
На этот раз через четверть часа свет не зажегся. Там, внизу, электрики сейчас перебирают провода своими кривыми и сонными пальцами. Другого выхода нет, надо спуститься и ребят взбодрить. Но обе башни плавают в темноте, а карманным фонариком он не обзавелся. Стоп, у него же есть его собственная голова! Как можно было забыть о ней? А между тем этот громоздкий предмет совершенно точно перебрался в “Мадагаскар” вместе с другими вещами, ценными или ненужными.
Эта голова появилась у Мстислава Романовича к тридцатипятилетию. Изнемогавшие в поисках подарка друзья отыскали лавочку, где на заказ лили фигурные свечи. Мастерам предоставили несколько фотографий юбиляра, и те создали его восковой бюст в натуральную величину. Эту свою копию Морохов тогда рассматривал с подозрением — ее сомкнутые губы и устремленный вперед взгляд свидетельствовали, что она знает что-то, ему недоступное. Толстый хлопковый фитиль торчал из макушки. Мстислав Романович никогда не зажигал свою голову, на его старой квартире она быстро нашла место на антресолях, а здесь отправилась в почетную ссылку на верхние полки большого шкафа.
До этого шкафа он добрался, отворил дверцы, на ощупь нашел круглый шершавый объект, извлек его наружу. Пошел в кухню, поставил на стол, поджег. Кухня мгновенно оживилась. Что ж, с этим факелом можно идти вниз. Стеклянные панели откликались и умножали его изображение. Он вышел за пределы своей квартиры и закрыл за собой дверь. Где здесь лестница? В жизни по ней не ходил. Очередная сумасшедшая мозаика с изображением каких-то солнечных протуберанцев метнулась ему навстречу.
Приходилось ли вам спускаться по лестнице с собственной горящей головой в руках? Стоит сказать, что это крайне неудобно. Целесообразнее всего держать ее сзади за шею, но у Морохова быстро заболели пальцы. Зато горела она хорошо и ровно. Дорога вниз была бесконечна: двадцать шестой этаж, двадцать третий… появится когда-нибудь двадцатый или нет?.. Как будто спускаешься в глубокий колодец, ввинчиваешь себя в сырую землю. Площадка между пятнадцатым и четырнадцатым этажами — отмечаем ее как середину пути. Надо все время перекладывать свечу из руки в руку, так проще. Неужели и его собственная голова такая же тяжелая? Вот, наконец, десятый. Тут он отдохнул несколько минут, поставив свечу перед собой на подоконник и глядя ей в глаза. Свет интересно распределялся по воску: шея и подбородок были каменно темны, зато верхняя часть сделалась полупрозрачной и светилась, словно матовое стекло.
Свеча стоит на фоне окна, и заснеженное поле расстилается за ушами воскового Морохова. Сбоку видны окна пятиэтажки, они-то освещены. Там, наверное, в тесных кухнях сидят люди, едят вареную картошку, пьют водку. Среди них может быть и мадагаскарский электрик, это очень правдоподобно… Так, хватит, спускаемся вниз. Вот второй этаж, вот последняя лестничная площадка между этажами, последняя бережно выложенная на стене мозаичная планета. Наконец, табличка с номером “1” над стеклянной дверью. Эту дверь Мстислав Романович толкнул, она, открывшись, вздрогнула и зазвенела.
Ни разу раньше не пользовался лестницей и совершенно не представлял, куда она выходит. В какой части “Мадагаскара” ему теперь довелось очутиться? И справа, и слева в темноту уходит длинный коридор без каких-либо опознавательных знаков. Жилец дома наугад выбирает направление, по пути его свеча вытаскивает из тьмы одинаковые блестящие плоскости полированного гранита. Потом дорога решает изогнуться, он явно идет по окружности. Теперь местность ему кажется знакомой, он догадывается, куда попал — неподалеку расположены дорожки для боулинга. И где-то в этих краях напали на его Алену. Так оно и есть: вот место, где отодран кронштейн от стены. Значит, это район вблизи каминного зала. Через несколько метров из темноты выползут очертания его торжественного портала.
Морохов быстро пошел вперед, но, должно быть, пропустил поворот или вообще свернул не туда. Коридор закончился непредвиденной и неизвестной развилкой. Куда теперь? Наугад пошел влево, и тут очень близко послышались шаги. Кто-то осторожно шел по коридору ему навстречу.
Пусть этот неизвестный служитель “Мадагаскара” выведет его к фонтану, и прекратится, наконец, бессмысленное одинокое кружение. Человек находился уже совсем близко, шаги его сделались осторожнее — и вдруг стихли. Морохов вышел из-за поворота. Его свеча мгновенно осветила того, кто шел к нему.
Это был незнакомый смуглый мужчина с короткой бородой, в белой чалме и в рубашке, перевязанной веревкой. Увидев Морохова с горящей его головой, он закричал от ужаса и бросился бежать.
Морохов побежал за ним. На руку ему плеснул горячий воск, но не было времени на это отвлекаться. В жизни он не испытывал такого азарта. Тот, за кем гнались, был молод, бежал быстрее, к тому же Морохов боялся нечаянно погасить свечу. Крупная круглая серьга в ухе у того человека, в темноте она поблескивает. Дальше виден тупик в конце коридора, и здесь надо загнать его в угол… Но в стене обнаружилась дверь, гость нырнул туда. Морохов последовал за ним.
Тут свеча его все же погасла. Одновременно что-то каменное прыгнуло под ноги… ступенька. Мстислав едва не упал, схватился за перила, достал зажигалку и снова зажег свечу. Она осветила узкое, совершенно неизвестное пространство: железные перила, плафоны в пятнах краски. “Это пожарная лестница”, — догадался он. На стене выцарапана надпись гвоздем по белому мелу: “Воронеж — лучший город Земли! Света, Надя, Олеся — штукотурщицы. Январь 2001”. Наверху слышны слабеющие шаги, надо следовать за ними. Сил бежать уже не было, поэтому Мстислав Романович шел быстрым шагом, но и тому, кого он преследовал, нелегко давалась эта погоня. Как будет отлично поймать его! Другая оборванная надпись на белой стене черным фломастером: “Скажи Ибрагиму — ключи… ”
Тут ему показалось, что шаги на лестнице стихли. Поднялся вверх еще на несколько пролетов… Перед ним дверь, выходящая в коридор уже неведомо какого этажа. Она распахнута, еще дрожит и, следовательно, призрак ей воспользовался. Беглец и преследователь вновь переходят в господскую часть “Мадагаскара”, их ноги ступают по ковру. По обе стороны, как несущие караул солдаты, выстроились двери квартир, где никто никогда не жил. Морохову показалось, что впереди он видит движение смутной тени. Поворот. Впереди — темный провал коридора, справа — высокая двустворчатая дверь. Надо выбирать. Идет направо к двери, открывает ее…
И тут он увидел, как к нему тянется множество рук — все маленькие, темные, окостеневшие. На его исключительное счастье в эту секунду зажегся свет, хоть и какой-то уцененный, желтоватый.
Морохов обнаружил себя на галерее. За широкими окнами переваливалась с тучи на тучу огромная белая луна. Вдоль стены рядами стояли крашенные под бронзу статуи — девицы в длинных юбках, с зонтиками и собачками, какие-то, наверное, аристократки, извивались в кокетливых позах. Человек исчез, и не было шансов найти его. Мстислав Романович взглянул на свою голову. Она догорела до середины, края ее были неровными: еще возвышались уши, да кусочек носа стойко держался на тонкой восковой перемычке. Морохов машинально отломил его и опустил в середину, в горячий жидкий воск. Все было очень спокойно и тихо.
Но какой странный был у него вид! Словно из пещеры Бен Ладена или Али Бабы. Здесь что, сместились временные пласты и между лестницей и залом для боулинга завелся обрывок одиннадцатого века? Теоретически, привидение не должно бояться живого человека. И как оно умудрилось в таких условиях зародиться? “Мадагаскар” слишком молод для таких затей. На его месте даже кладбища не было, а лишь пятиэтажки и небольшая свалка. Подобные объекты не могут генерировать призраков, или же призраки эти должны выглядеть совсем по-другому. В одеянии из рваных газет семидесятых годов, с сигаретой “Космос” в зубах…