Чтение онлайн

Раскопки на кладбищах позволяют изучать мертвых со всех сторон. Мы узнаём, какие социальные группы и семейные кланы обитали в городе; какими болезнями страдали люди и как городская жизнь в целом отражалась на здоровье отдельного человека. Сколько из похороненных на кладбище были местные жители, а сколько — приезжие? Под Кингсвей похоронен рядовой, Г. Помпоний Валенс, а под Людгейт-хилл лежит Вивий Марциан. Некто Цельс, легионер — под Блэкфрайерс, а Марк Аврелий Эвкарп, умерший 15 лет, — на Камомайл-стрит. В Саутворке под землей были найдены мавзолей и храм с видом на придорожное кладбище. Оба здания были выкрашены рыжей охрой, словно предсказав красно-кирпичную кладку будущих станций метро.

Собственное кладбище существовало почти при каждой лондонской церкви. До 1800 года насчитывалось более 200 мест захоронения, большая часть которых сейчас никому не известна. На одном из таких небольших кладбищ на углу Феттер-лейн и Бримз-билдинг есть надгробный камень, установленный, очевидно, на могиле ребенка, с вырезанным именем — Сеймвелл. Можно предположить, что в произношении времен Диккенса это Сэмюел, как Сэм Уэллер из «Посмертных записок Пиквикского клуба». А может, это лишь напоминание об «общем колодце» [6] .

Наше знание о Лондоне благодаря захоронениям усопших становится полнее. Оказывается, до 1823 года городских самоубийц хоронили на перекрестке дорог, и это место — на пересечении Гросвенор-плейс и Хобарт-плейс — до сих пор доступно. Возможно, его следует обходить стороной.

Есть еще лондонские катакомбы — места для захоронений более поздних времен. Там гробы укладывались под землей в штабеля в стенных нишах вдоль коридоров; они сохранились в районах Бромптон и Норвуд, Кензал Грин и Хайгейт, Эбни-парк и Тауэр Хэмлетс.

Всего их 10, и построены они были в середине XIX века; викторианцы истово верили, что место мертвых — как можно глубже под землей. Они же создали культ мертвецов, суть которого — сочетание ужаса и сентиментальности; катакомбы стали храмами этого культа. Они не столь изысканны и роскошны, как парижский оссуарий, и не столь укромны и пугающе тесны, как римские катакомбы. Первые христиане Рима прятались в катакомбах бок о бок со своими мертвыми; это чувство священного ужаса чуждо лондонским подземельям. С парижскими у них тоже мало общего. Первые — городские, наполненные мифологией; а лондонские — загородные и вполне практического назначения. Сооружения в Бромптоне или в Норвуде не похожи на лабиринты: они имеют структуру правильной сетки с центральным крестом. Каждый, кто знаком с викторианской архитектурой, видел подобные кирпичные своды. Так и в подземных галереях гробы ставили в ниши влажных от воды сводов, индивидуальные или общие, тесными рядами. В 1869 году автор подробного путеводителя по кладбищу «Эбни-парк» в Стоук-Ньюингтоне описывает тамошние катакомбы как «хладное каменной кладки место Смерти… Здешняя прохлада отвратительна и ужасна».

Архитектура «места Смерти», как и путешествие под землей, осмысливалась и в языческом, и в классическом смысле. Некоторые катакомбы несут типичные следы египетских некрополей — архитектурные детали, проходы, обелиски; напротив, обилие статуй, колонн и святилищ в Хайгейте заимствованы у римлян. В часовне при кладбище «Кензел Грин» обнаружен катафалк с гидравлическим механизмом, опускавший гробы в катакомбы. Проникновение под землю воспринимается, с одной стороны, как наследие древности, а с другой — как театральное действо. Добро пожаловать в подземные глубины!

Подземный мир не всегда был синонимом нечистого места. Ведь оттуда бьют источники, питающие колодцы, и целебные источники, оттуда проистекают воды, утоляющие жажду Большого Лондона. Некоторые из них остаются на своем месте не одну тысячу лет. В 1841 году на Табернакл-стрит (улица Сосуда) в районе Финсбери проводился ремонт общественных бань; само название улицы говорящее. В ходе работ был обнаружен подземный источник на глубине 14 футов, который тек по акведуку, выложенному римской плиткой. Очевидно, его использовали постоянно. В одном месте вырезана дата — 1502, обозначающая год проведения ремонта в эпоху Тюдоров. Табернакл-стрит считалась благословенной. В 1774 году на Велвок в Хемпстеде нашли большое число ваз и погребальных урн периода римского завоевания Британии. Одна из урн была гигантской — емкостью в 10–12 галлонов. По всей видимости, они были помещены сюда во время религиозной церемонии открытия источника с целью повысить его изобильность.

Некогда в Лондоне в районах с галечной почвой било множество источников. Именно поэтому районы города с такой почвой — Челси, Ислингтон, Хэкни — были заселены намного раньше, чем глинистые Ноттинг-хилл, Кэмден-роуд или Сент-Джонз Вуд. Река Флит по соседству со Смитфилдом получила прозвище Колодезная. Согласно свидетельству историка Джона Стоу, в ХIII веке «на каждой улице и в каждом переулке города был свой колодец или источник с чистой водой». Но многие повредил или уничтожил Большой лондонский пожар, а в ходе стремительного развития города появлялись новые — и так же быстро забывались. Конец эпохе источников положило масштабное проведение канализации.

Многие колодцы были обречены на звание священных, продолжая восходящую к детству человечества традицию почитания источников. В англосаксонский период на «всякого, кто дает обеты возле источника, или приносит дары ему», или «несет всенощное бдение», насылались проклятья. В ходе археологических раскопок или строительства рядом со старыми колодцами находят монеты и сосуды; особенно часто попадаются лакримарии — сосуды для собирания слез. Люди по-прежнему бросают монеты в колодцы — на счастье. А в те времена колодцы исполнения желаний и бдения у колодца были повсеместным явлением.

В крипте Сент-Мартин-ин-филдс при недавних раскопках обнаружили колодец, а рядом — место для погребения, относящиеся к IV веку н. э.; колодец сам по себе мог быть языческим местом культа. Основание церкви было скрыто от нас полторы тысячи лет. Скрыто очень надежно, накапливая все больше мистической силы. Еще одно владение царства тьмы. Другой колодец нашли под криптой Саутворкского собора. Колодец, посвященный Святому Чеду, покровителю чудодейственных источников, находился недалеко от Кингс-кросс, на нынешнем Сент-Чедс-плейс. И он был настолько популярен, что в полицейском донесении от 20 апреля 1772 года мы читаем: «…на прошлой неделе отпить воды из источника явилось более тысячи человек». Стоила вода один шиллинг за галлон, или три пенса за кварту. В начале XIX века на этом месте был разбит регулярный сад, за которым ухаживала старая дама на должности «хозяйка источника». Она обращалась к прохожим с призывом: «Зайдите и обретите самих себя!» В комнате, где с помощью насоса вода из родника поступала в котел и нагревалась, висел писаный маслом портрет краснощекого толстяка, одетого в плащ и красный чепец; по всей видимости, художник изобразил самого святого. Почтенное предприятие давно ушло под землю.

Совсем рядом, на месте нынешнего вокзала «Сент-Панкрас», находились колодцы Панкраса, у которых «содержались коровы для снабжения дам и господ свежим молоком, сливками и десертом высочайшего качества». Но со временем эти коровьи «спа» стали приобретать дурную славу — как места, притягивающие преступников и женщин легкого поведения. Так что заклятье подземных сил продолжало действовать, и людей, которые пили воду прямо из родника, постепенно начали считать отребьем, сомнительным сбродом.

Рядом с чудесными источниками издавна совершались культовые обряды и устраивались представления, возможно, в память древних культов и церемониалов, связанных с водой. Например, Дьяков колодец и Скорняжий колодец, находившиеся рядом, служили в позднем Средневековье местами для представления мистерий. Дьяков колодец можно увидеть и сейчас — за стеклянной витриной на перекрестке Фаррингтон-лейн и Клеркенвелл Грин. К нему ведут щербатые каменные ступени, по которым шли испить воды многие поколения паломников. «Вода сочится из старой стены, — описывает антиквар XVIII века. — Я был там, пил воду и нашел ее восхитительной, чистой, прекрасного вкуса».

Совсем неподалеку бил родник, известный как Дыра Черной Марии, по всей видимости, это искаженное название Колодца Святой Марии; сам процесс наречения точно отражает печальную судьбу городских родников. Ведь есть и другие интерпретации. Возможно, источник находился в бенедиктинском монастыре Святой Марии, что в Клеркенвелле, монахини которого носили черные одежды. А может быть, он принадлежал женщине по имени Мэри, у которой была черная корова, или, как вариант, ее чернокожей тезке. По третьей версии, источник был посвящен черной Мадонне, темнокожей Марии, изображения которой относятся к Средним векам. В лондонских названиях вообще многое перемешано, хватает там и фольклора, и предрассудков. Считалось, что Дыра Черной Марии утеряна навеки, но в 1826 году деревянный люк над колодцем прогнил, и глазам зевак открылось отверстие в земле.