Чтение онлайн

— Спасибо! Но в сундуке не только живая вода, а еще украденный у меня перстень царя Соломона, — сказал Ласка, — А чужого мне не надо.

— Забираешь и перстень. Договорились?

— С кем? Разве конюшня у вас?

— Разрешишь пану Кшиштофу войти?

— Да.

Фредерик вышел на крыльцо и позвал Кшиштофа. Ян приказал дубинке и этого пропустить.

— Господа, я понимаю, что вы друг другу не доверяете, но я буду гарантом ваших добрых намерений, — сказал Фредерик, — Первая договаривающаяся сторона на рассвете забирает своих коней и все свои вещи, привезенные сюда. Кроме того, забирает из сундука перстень царя Соломона. Кроме того, забирает из сундука настоящую живую воду.

— Грамота на виленское воеводство в сундуке, — сказал Кшиштоф.

— Пана нет, — ответил Ласка.

— Пана пока нет, — поправил его Кшиштоф, — Грамоту отдашь мне. Герр Нидерклаузиц, подтвердите, что я не черт.

— Подтверждаю. Перед нами стоит пан Кшиштоф Шафранец из Песковой Скалы герба Старыконь собственной персоной. Если вам это важно, он юридически и фактически мертв с восемьдесят четвертого года.

— Определенно, он не черт, потому что не изгоняется экзорцизмом, — сказал Доминго.

— Верю, — сказал Ласка, — Видели, не изгоняется.

— Жалованная грамота на виленское воеводство остается второй договаривающейся стороне, — продолжил Фредерик.

Ласка и Кшиштоф кивнули.

— Вторая договаривающаяся сторона на рассвете получает поместье пана Люциуса Чорторыльского в целости и сохранности и сундук пана Люциуса со всем имуществом, кроме перстня и живой воды.

— Там еще ведьма лежит, — сказал Ян, — Кому ее? И что с моей дубинкой?

— Чья ведьма? — спросил Фредерик.

— Жена Богдана из наших, — ответил Кшиштоф, — Та, что твоего коня пригнала.

— Пан Ян забирает свою дубинку, — продолжил Фредерик.

— Согласны.

— Я забираю ведьму и огнедышащего коня Элефанта.

Кшиштоф не посчитал нужным вступиться за жену Богдана. От ведьм одни неприятности. Пару дней, как тут, и всех баб перессорила. И жен душегубов, и любовниц, и шлюх с постоялого двора, и даже с местной ведьмой Балбутухой полаялась.

— Ведьму-то зачем? — спросил Ласка.

— Она украла моего коня. Мне очень интересно, почему ведьмы хотят начать войну с нами, и причем тут пан Люциус.

— Какую еще войну? — удивился Кшиштоф, — Нет никакой войны.

— Вот и я хотел бы знать. С паном Чорторыльским поговорить не вышло, поговорю хотя бы с ведьмой.

— Ведьму забирай, — сказал Кшиштоф, — Но с ее мужем сам решишь.

— Решу. Где он?

— У сундука сидит, горюет, — ответил Ласка, — Сожжете ее, как у вас принято?

Ласка сначала пожалел Оксану, но потом разозлился на нее, когда вспомнил про перстень, вспомнил заодно про массовое побоище в Кракове и про Элефанта, которого она украла у Рафаэллы и до сих пор держит в неволе заколдованным. Герр Нидерклаузиц почти месяц в седле из-за нее провел. Или меньше, наверняка через Подземье ехал. Интересно, Рафаэлла с ним? Скорее всего. Вряд ли у него есть еще один наездник для Элефанта.

— Не сожгу, — ответил Фредерик.

— Точно?

— Точно, — Фредерик не стал говорить, что не будет жечь Оксану, потому что обещал отдать ее принцу мышей Томашу. Но Томаш ее точно не сожжет, так что тут честно.

— Забирайте. По рукам?

— По рукам, — ответил Кшиштоф.

Кшиштоф открыл дверь и крикнул своим, что он отлично договорился, но до утра надо всем ночевать на конюшне и смотреть, чтобы никто посторонний не входил, и ни одна лошадь чтобы не пропала.

Потом высокие договаривающиеся стороны поднялись на второй этаж.

— Что это вы тут у меня делаете? — спросил сидевший на сундуке Люциус Чорторыльский, — Грабите?

Как его называть, если известно, что это не тот самый пан Люциус, а какой-то черт в его шкуре? Хочет называться паном, назовем паном. Другого имени все равно никто не знает.

Пан или черт где-то подлечился и выглядел как новый. Как вполне себе шановный и даже местами ясновельможный пан. Без рыла, рогов и копыт.

Богдан забился в угол и безуспешно пытался притвориться мебелью.

— Могу спеть, — сказал Доминго.

— Мы тебя разве не изгнали? — спросил Ласка.

— Не успели. Я сам сбежал, а это другое. Сам сбежал, сам вернулся. Смотрю, вы в мой сундук залезть хотите. Ян, опять за старое?

— Кто бы говорил про старое. На запруде до сих пор бесы, — ответил Ян.

— Сундук, что они украли?

— Я сплю, — недовольно проворчал сундук.

— Ну ответь, убудет от тебя?

— Пока ничего, — сонным голосом ответил сундук, — Даже добавили немного.

— Вот я вас проучу, — сказал Люциус, — Я ведь все слышал, как вы договаривались. Раскатали губу на мое наследство. Кшиштоф, к тебе тоже относится.

— Хлопцы были пану клиенты, а пан в аду. Перед тобой же у них обязательств нет.

— Как нет, а души?

— Души проданы, выгода получена, сделки закрыты. Договаривайся по новой, если есть, что предложить.

— Атаман мой верный человек.

— Ты что, его в Аду не встретил?

— Как? Кто?

— Пришел серенький волчок, укусил за бочок.

— Этот? — Люциус повернулся к Вольфу.

Вольф кивнул.

— Не надо вам меня злить! — сказал Люциус и щелкнул пальцами.

В углах появились другие черти, всего с десяток или больше.

— Прямое вторжение? — спросил Нидерклаузиц, — Кто разрешил?

— Грамотный, да?

— Грамотный.

— А вот так? — Люциус щелкнул пальцами, комната расширилась, и в ней появились удивленные душегубы, — Хлопцы…

— Минутку, — Фредерик поднял руку, — В деревне отряд Службы Обеспечения. С боевой алхимией, феей и драконом.

— И что?

— Разнесем поместье к чертовой… к твоей бабушке. На святого Георгия никто из твоих парней не тянет, так что заодно и без клиентов останешься. Побираться как пойдешь, под личиной Люциуса?

— Воеводская должность не для погорельца, — добавил Ласка.

— Оброс ты мирским, — сказал Люциусу один из чертей, — Нехорошо.

— Давно ни кочергу, ни вилы в руках не держал, — сказал другой,

— Кончай баловаться, идем домой, — сказал третий.

— Аскеты нашлись! — возмутился Люциус, — Вам нимбы не жмут? Крылышкам не тесно? Я тут тридцать лет и три года одному худородному грешнику служил, его в люди вывел! Могу я паном пожить в свое удовольствие?