Чтение онлайн

Из земли Кощей выдернул полноценное ледяное копье. Правда, не рыцарское с переменным сечением, рукоятью и гардой для защиты кисти, а простое в виде шеста с тупым наконечником.

Люциус щелкнул пальцами и оказался одетым в немецкие турнирные доспехи для конной сшибки с нелепым шлемом в виде головы жабы.

Теоретически, Люциус мог бы предложить гостю сначала сразиться с Фьореллой. Но «сперва одолей девочку, потом я до тебя снизойду» по отношению к Кощею выглядело бы очевидно оскорбительно. Прямо до уровня «хвать за меч и голову с плеч» без лишних церемоний.

— Его Величество Кощей и пан Люциус Чорторыльский!

Конь Кощея стартовал, каждым шагом оставляя выбоины в полу. Когда бы Элефант не был одурманен колдовством, он бы наверняка испугался и свернул. Но он несся навстречу. Первым испугался всадник. Люциус непроизвольно заерзал в седле, но успел понять, что деваться ему некуда. Если только преломить копья вничью.

И он действительно мог бы преломить свое копье о Кощея, когда бы не струсил. Кощей сделал себе ледяное оружие честной длины ровно как у противника. Ударил им точно в середину щита с тремя лягушками, разбил щит в щепки и выбил Люциуса из седла. Копье же Люциуса скользнуло по щиту Кощея, ткнуло его в левое плечо и соскочило вверх.

Кощей, замедляясь, доскакал до конца барьера и передал копье в руки оруженосца. Развернулся и поехал к трибуне.

— Ну что, турнир закончен?

— Нет, Ваше Величество, — на правах герольда ответил за всех Доминго.

— Обманули меня? Говорили, остался один бой.

— Остался один бой, значит, осталось двое бойцов. Одного Вы победили, победите второго.

— Согласен. Конным или пешим? Каким оружием?

Кто-то слабее Кощея мог бы вступить в обсуждение правил, но Кощей не видел здесь достойных противников ни среди людей, ни среди коней.

— Конным на мечах, — сказала Рафаэлла, выезжая на Гаэтано.

— Девчонка верхом на свинье? — удивился Кощей.

Он смотрел на собравшихся свысока и не спрашивал ни об участниках, ни о прошедших боях.

— Кабан вместо коня? — удивился Люциус.

Пан-черт как раз отсутствовал, когда душегубы столкнулись с неуязвимым даже для демонического меча кабаном. Никто сейчас не хотел победы чертям, и никто не крикнул, что кабан не просто говорящий.

— Я граф Косса, — гордо сказал Гаэтано, — Благороднейшего происхождения. Из старинной духовной семьи.

— Рыцарь не может участвовать в турнире вместо коня, — сказал Люциус и смущенно посмотрел на Кощея.

— Где это написано? — спросил Гаэтано.

— Уж сколько я знаю прецедентов, нигде не написано, — ответил Фредерик.

— У пана Люциуса только что участники турнира в коней превращались, — сказал Ласка.

— Кабан на самом деле граф, приехал со свитой. Имеет право. Мы тут одному голодранцу разрешили вообще верхом на сундуке выехать, — поддержал Кшиштоф.

Он понял замысел немцев с кабаном, который достоверно не убивается мечом Кароля, а тогда, может быть, и мечом Кощея. Победа Кощея его бы устроила больше, чем победа Люциуса, а победа немцев — больше, чем победа Кощея.

— Люциус, это же избиение младенцев! — сказал Кощей.

— Я-то что поделаю.

— Да какая мне разница. Сажайте на кабана кого угодно из присутствующих с любым клинком из тех, что в зале. Кроме пана Люциуса.

Кто-то слабее Кощея мог бы начать придираться, но и клинков, которые могли бы причинить ему какой-то вред, он здесь не видел. Любое изделие из холодного железа без вложения колдовства разлетелось бы через один-два удара о его ледяной меч. Меч с демоном у Люциуса Кощей, конечно, заметил. Не ультимативное оружие против него, да и противнику-человеку пришлось бы пообещать душу в обмен на право владения этим клинком.

— Господа, готовы? — спросил Доминго.

— Готовы.

— Съезжайтесь между барьером и трибуной.

Кощей ускакал на ту сторону. Развернулся и вытащил из ножен ледяной меч.

— Его Величество Кощей и госпожа Фьорелла Фата!

Доминго взмахнул крыльями, и Кощей тронул коня. С другой стороны навстречу двинулся кабан с девчонкой. В правой руке девчонка держала обычную саблю. Силуэт расплывался как под личиной. Кощей мог бы посмотреть сквозь пальцы, но левая рука держала поводья, а правая держала меч. И потом, что из того, что он видел, она могла прятать под личиной?

Удар! Ледяной меч срубил клинок девчонки как деревянный прутик. Располовинил бы и противницу, но она упала на спину кабану и чудом удержалась без седла и стремян. Кабан стрелой пронесся мимо, а богатырский конь под Кощеем оступился на обе ноги и рухнул на колени, выбросив всадника из седла.

— Победила госпожа Фьорелла Фата! — тут же объявил Доминго.

— Как?! — Кощей в негодовании вскочил, — Кто посмел? Это же колдовство!

— Никто, — сказал ему конь, — Я сам оступился.

— Ах ты волчья сыть, травяной мешок!

Кощей вскинул меч.

— Не губи коня! — крикнул Ласка.

— Что скажешь, мальчишка? Твоя работа?

— Нет, твоя.

Кощей взглянул на пол и увидел обломок татарской булатной сабли. Той самой, в которой заключалась его удача.

— Девчонка осмелилась выехать на меня и встретить мой удар?

— Не я, — сказала Рафаэлла.

— Ты сам разрешил сажать, кого хочешь, с любым клинком, — сказала Фьорелла, подъезжая на Гаэтано, — Никто тебя не обманывал. Сам не спросил, кто должен быть выступить против Люциуса.

Выехав навстречу Кощею, Рафаэлла скрыла, что на самом деле противником будет фея. В это время Ласка пригласил Фьореллу за трибуну и отдал ей саблю, от которой зависит удача Кощея. Фея взяла, не поморщившись, колдовской, но не освященный и не демонический клинок и уверенно подставила его под ледяной меч.

Кто-то послабее Кощея, стал бы буквоедствовать, но сильные мира сего умеют в случае проигрыша не терять еще и достоинство. Можно бы было, например, возразить, что потеря оружия это поражение, а сабля была сломана до того, как Кощей упал. Но из тех же соображений выходит очевидный ответ, что потеря половины сабли это не то же самое, что потеря всей сабли.

— Но ты не человек.

— А ты? А наш гостеприимный хозяин? А его бойцы? Даже пан Кшиштоф, строго говоря, не человек.

— Переиграли меня, мелкие хитрецы, — вздохнул Кощей, — Я все еще могу поубивать вас всех…

— Кроме меня, — сказал Люциус.

— Тебя при случае поп изгонит. А я мог бы всех поубивать, но не буду. Сам согласился на турнир, сам проиграл. Мое слово не собачий лай. На королевском слове мир держится.

— Ты проиграл не им, а мне, — сказала Фьорелла, — И если ты назовешь меня недостойным противником, то оскорбишь весь мой род.