Чтение онлайн

Марта выстрелила еще несколько раз. Остальные стрелки только подавали ей заряженные аркебузы и сразу принимались заряжать отстрелянные.

— Что такое хромой старик? — спросила Марта, — И второй, похожий на него, только волосатый. В первого попасть не могу, через второго пули насквозь проходят.

— У хромого зипун запахнут левой полой наверх, — сказала стоявшая у окна кухни любопытная Оксана раньше, чем Рафаэлла нашла описание, — Это леший.

— Леший, леший…

Хотя леший способен принимать разные образы, становиться любым предметом своей области, но он чаще всего показывается людям в образе старика, с белым, как береста, или как воск, никогда не загорающим лицом, с непомерно большими, тусклыми глазами свинцово-синего цвета, которые неподвижны, никогда не смыкаются. По отдельным сказаниям, леший имеет сплющенное, ребром вперед, длинное лицо, длинную бороду, один глаз и одну ногу пяткою вперед. Когда же он превращается в заурядного человека. то может быть узнан только по тому, что левая пола одежды у него будет запахнута поверх правой, т.е. совершенно иначе, чем у людей крещеных, а правый глаз будет неподвижным и всегда больше левого.

— Точно, он!

Бабах!

— Не могу в него попасть. Уже третий раз, — пожаловалась Марта.

— Помолись перед выстрелом, — сказал отец Филипп и перекрестил ее.

— Спаси, Господи, и помилуй нас, грешных.

Бабах!

— Ага, готов.

Пока копались, леших прибавилось, но когда по ним застучали пули со звуками попадания в дерево, задние отступили обратно за забор, оставив только тех стариков, которые оказались неуязвимы для пуль.

Вслед за неспешно бредущими волосатыми дедами из-за забора появились голые бабы и краснорожие мужики в обносках.

— Русалки и упыри, — сказала Оксана. — У баб длинные волосы, русые с зеленым, у мужиков красные рожи и языки острые торчат.

— Это не те упыри, которые стрыги, — сказал Фредерик, — Восточнее Польши упырями называют другую нечисть. Кто говорил, что упыри ночные?

— Сейчас. Вот у меня книга про Литву и Русь, — ответила Рафаэлла, закопавшись в желтые страницы, — Должны быть ночные.

Русалки — существа исключительно женского пола, юные красавицы с чарующим и обаятельным обликом. Они есть или выродки людских дочерей, или дочери, проклятые родителями еще в материнской утробе, умершие неокрещенными, загубленные своими матерями вскоре после рождения, непременно в воде, или же молодые утопленницы, покончившие жизнь самоубийством.

Упыри — мужчины, погибшие неестественной смертью и похороненые неотпетыми, чьи душе не могут успокоиться после смерти. Или же умершие колдуны и оборотни. Глаза красные, лица белые, на щеках красный румянец от выпитой крови. Изо рта торчит острый язык. Чтобы такой покойник не поднялся, надо ему приколотить голову к гробу. Ежели поднялся, то поймать и в сердце забить осиновый кол. Тако же и серебро поможет, но сказано в Писании, не мечите бисер перед свиньями.

Бабах! Бабах!

— Русалок свинец берет, а упырей нет, — сказала Марта, — Серебро на баб не тратить, только на мужиков.

— Есть!

Бабах! Бабах!

Русалки и упыри беспорядочно отступили за забор, а по окнам прошелся град стрел. Стрелки из окон слишком небрежно высовывались, пытаясь уязвить то баб с мужиками у забора, то стариков, которые уже входили в мертвую зону.

На Марте звякнули амулеты. Один из рейтар упал замертво со стрелой, пробившей горло. Еще один бросил оружие и побежал к Симону, держась за левую руку. Перед стрельбой рейтары сняли шлемы и защиту рук, оставили только кирасы.

— У лохматых стариков тина, а не волосы, — присмотрелась Оксана, — Водяные.

— Во-дя-ник, — нашла страницу Рафаэлла.

По внешнему виду, водяник есть среднего роста глубокий старик, с длинною лопатистою бородою, с такими же длинными волосами из клиноподобной головы, с гладкою лоснящеюся кожею, расплывшимся лицом, одутловатым брюхом и непропорционально длинными ногами, имеющими между пальцев перепонки. Кроме того, и все тело водяника покрыто длинными волосами, которые, при ближайшем рассмотрении, есть тонкие струи воды, или тина и водоросли, приставшие к покрову его.

— Быстрее, водяные лезут толпой. Умели бы бегать, уже бы тут были. За ними другие твари, и пули тоже проходят насквозь. Что серебро, что свинец.

В третьих рядах водяного воинства тащили таран в виде толстого бревна. Ветки на бревне обрубили или обкусали, чтобы из них получились рукоятки. Люди бы не смогли нести такую массу вшестером, но сила чудищ не связана с их видимыми кондициями. Сверху к бревну была прибита человеческая голова. На лбу кто-то кровью написал «тук-тук».

— Когда они выбьют двери, остальные ломанутся бегом через поле. Им ждать под огнем резона нет, — сказал Кшиштоф, — Хлопцы, надевай шлемы.

— Через кого еще проходят пули? — спросила Рафаэлла, продолжая копаться в книге.

— Толстяк без глаз, оставляет грязный след на снегу.

— Ага, он в этой же главе.

Хотя никому из людей не приходилось видеть болотника таким, каков он есть на самом деле, однако, через косвенное посредство других нечистиков известно, что он непомерный толстяк, совершенно безглазый, весь в толстом слое грязи, к которой налипли в беспорядке водоросли, мшистые волокна, улитки, жуки и другие водяные насекомые. Все это делая болотника неповоротливым, в то же время ставит его в разряд наиболее отвратительных нечистиков.

— Делать-то что? — поторопила Марта.

— Погоди, ищу.

— Вот еще жирдяй на тонких ножках.

Как известно, оржавень представляет последыша между болотными топями, к которой не идут за кормом и питьем даже нуждающиеся животные. Каков же должен быть жилец ее? Грязно-рудый с непомерно толстым животом и тонкими, как стебель хвоща, ногами, непрестанно рыгающий.

— Нашла! Пули их не возьмут!

Остается прибавить, что болотники, багники, оржавенники и лозники неуязвимы от громовых стрел, теряющих губительную силу при первом соприкосновении с поверхностью их обиталищ.

— Симон! — громко крикнула Марта, чтобы слышно было на кухне.

— А?

— У нас есть что-то не на порохе?

— Зачем?

— От водяных чудищ.

— Да солью жахни!

Пушка стояла незаряженная в ожидании необходимого боеприпаса. Заряд суровой алхимии, удививший Кощея, оттуда вытащили, а порох оставили. Услышав про соль, пушкарь метнулся к сундукам, схватил подписанный мешочек и бросил товарищу, который молниеносно забил заряд в ствол.

— И мне! — крикнул Фредерик, поднимая мортирку.

Навстречу уже входящим на крыльцо водяным распахнулись двери и выстрелила пушка. Заряд соли пробил насквозь весь правый ряд у тарана. Таран упал, но не туда, где его несли, а вперед. По левому ряду, не дожидаясь, пока рассеется дым, выстрелил из мортирки Фредерик.

Как только открылись двери, упыри и русалки выскочили из-за забора и что есть сил побежали к дому.

— Входите! Все входите! — сказала голова, прибитая к тарану.

Нечисть не может войти в освященный дом без приглашения. И приглашение от другой нечисти, вроде домового, не считается. Но голова доброго христианина, мученика, выполнила необходимое условие.