Поджигая пепел
Шрифт:
Алиса ещё не привыкла к своему новому автомобилю – старенькой, потрёпанной жизнью иномарке на механике. Но поскольку отсвечивать в Энске своим мощным хэтчбеком небезызвестного бренда было бы неуместно, его пришлось оставить дома дожидаться хозяйку, если та конечно, вернется… А в Энске её спутницей станет эта… карета.
– Надеюсь, квартира моя рядом? – спросила Алиса, выезжая с парковки, и тут же разозлилась на себя за такой глупый вопрос.
Энск – крохотный городок, в сотне километров от областного центра, объехать его вдоль и поперек можно за тридцать минут. Её квартира в любом случае будет рядом с новым местом работы.
Дорога заняла не больше десяти минут, и Алиса припарковала машину рядом с указанной Машей панельной пятиэтажкой. В подъезде старого дома пахло чем-то затхлым и неприятным, но было светло и в целом даже чисто. Девушки подняли на третий этаж Алисин чемодан и спортивную сумку. Хоть Алиса и не собиралась надолго задерживаться в Энске и старалась взять с собой необходимый минимум вещей, в один чемодан они всё равно не вместились. Маша открыла дверь квартиры с номером «23» и отдала ключи Алисе. Та бросила вещи в прихожей с яркими фиолетовыми обоями и, решив осмотреть свою временную жилплощадь потом, кивнула Маше в сторону лестницы.
– Пойдём, сначала тебя домой отвезу, а потом уже буду обустраиваться.
Маша, как оказалось, жила с мамой в маленьком частном доме. Проезжая по знакомым когда-то улицам, Алиса всматривалась с усилием в здания, заборы, деревья, людей. Она ожидала, что ощущение дежавю, ностальгия и поток воспоминаний собьют её с ног, лишат возможности дышать и говорить. Странно, но ничего такого не произошло. Да, она, конечно, помнит эти места, да, когда-то давно она знала здесь каждый закоулок и здоровалась с каждым встречным человеком. Но с теми временами и теми людьми её разделяет теперь череда таких событий и испытаний, что воспоминания о них уже какие-то поблёкшие, далёкие, чужие, словно и не ей вовсе принадлежащие. В общем, как бы странно то ни было, но родной город, в котором Алиса родилась и выросла, был теперь для неё абсолютно чужд и как-то даже неприветлив.
– У вас тут спокойно вообще? – спросила Алиса у Маши, пропуская на повороте женщину с коляской.
– Да, конечно, что у нас тут… Сорок тысяч жителей, все тихо, мирно.
– Что совсем прям? Полиция отдыхает?
– Нет, ну как везде, конечно, всякое бывает, подерутся там, украдут что. Но серьёзного ничего!
– Ни одного убийства за всю историю города?
Маша, шокированная таким странным и неуместным вопросом, посмотрела на Алису удивленно и пожала плечами.
– Нет, ну было… Когда-то давно там…
Алиса почувствовала побежавший по спине холодок и вцепилась сильнее в руль.
«Когда-то давно там что? – напряженно думала она про себя. – Говори».
Она сама, конечно, знала прекрасно, что случилось в этом неприметном городишке полтора десятка лет назад, но Алиса хотела услышать это от другого человека. Знать, что эту историю не забыли, что она оставила свой отпечаток на этом месте и на его людях».
– Ну у нас лет пятнадцать назад женщину убили… – пробормотала Маша негромко. – С дочкой.
Алиса не ответила ничего, комок в горле перекрыл ей доступ к кислороду, к глазам поступили обжигающие, словно кислота, слёзы.
Маша расценила её молчание как запрос на подробности трагедии, поэтому проговорила нехотя и без свойственного ей энтузиазма:
– Убийцу арестовали сразу и посадили. У нас потом детей его именем пугали, вот, мол, будешь себя плохо вести, он придет и заберёт тебя. Этот мужик вроде влюблен был в ту женщину, а потом приревновал её, что ли, и его переклинило. Я маленькая тогда ещё была, мало что помню, да и семью эту мы не особо знали. Но помню точно, что у этой женщины ещё одна дочь была, постарше убитой девочки года на три. Одной было тринадцать, а другой шестнадцать, кажется… Ей повезло, её дома тогда не было.
Алиса продолжала молчать, только сильнее сжимая руль. Растерявшись, Маша выдала последнюю имевшуюся у неё информацию:
– Не помню, как ту девочку звали, но родственников больше у неё не осталось и её куда-то в область отправили. Страшно подумать, конечно, что она пережила…
Белые костяшки на красных сжимавших руль руках Алисы выглядели зловеще.
«Ту девочку, – думала она с горечью, – звали Алина, и то, что она пережила, не пожелаешь даже самому заклятому своему врагу».
Потом по радио заиграла какая-то современна ахинея, Маша перевела разговор на музыку, на то, какой весёлый был в колледже новогодний вечер и как она теперь ждёт, что же ребята придумают на Двадцать третье февраля. Когда они наконец подъехали к старенькому домику, обитому синим брусом и обнесённому невысоким покосившимся забором, Маша сердечно поблагодарила коллегу и начала приглашать её в гости. Алиса отрицательно мотала головой, вымучивая какую-никакую вежливую улыбку, но Маша не сдавалась:
– Я ж не говорю вот прямо сейчас! Поезжай на квартиру, разбери вещи, а к вечеру приходи! Чаю попьем или ещё чего, – тут Маша хитро подмигнула, – сегодня же пятница, можем себе позволить!
Алиса обещала подумать, хотя знала наверняка, что с Машей они в ближайшее время не увидятся.
У неё на этот вечер были совсем другие планы.
Глава 2
Апартаменты, которые, Алиса надеялась, будут в её распоряжении недолго, представляли собой маленькую однокомнатную квартиру на третьем этаже панельного пятиэтажного дома. Обстановка была более чем скромной: прихожая с раздражающими фиолетовыми обоями и заляпанным чем-то зеркалом, совмещенный санузел, который отчаянно нуждался в хорошей чистке, кухня с уголком, парой шкафов из разных гарнитуров, газовой плитой и стареньким холодильником. Последний, будучи незаменимым атрибутом всех депрессивных образов небогатой повседневной жизни, при включении, как ему и полагалось, громко задребезжал. Подумав немного, Алиса его выключила, решив, что хранить молоко и еду зимой вполне можно на балконе. Основная комната была маленькой, а её обстановку составляли только два предмета мебели: раскладывающийся диван и узкий платяной шкаф. На полу лежал ковер, хотя скорее это был старомодный палас, выцветший и потрепанный.
Алиса взглянула на часы на руке, не было еще и четырёх. Что ж, подумала девушка несколько обреченно, времени предостаточно. Первым делом она отправилась в душ, прохладная вода и любимый аромат привезенного с собой из Новосибирска шампуня работали не хуже успокоительного, выходить из ванной в жестокий и суровый мир Алисе не хотелось совсем. Когда сделать это все же пришлось, девушка быстро высушила волосы мощным феном и попыталась немного взбить белокурые пряди, чтобы придать им объем. «Игривость и сексуальность, – повторяла она про себя, как мантру, – вот что мне сегодня нужно, игривость и сексуальность». Наряжаться в традиционном смысле слова девушка никогда не любила, она одевалась просто и комфортно. Макияж считала бесполезной тратой времени, да и делать его толком не умела. Алиса всегда считала, что красота складывается не из вызывающего разреза на платье и красных губ, а из ухоженной кожи, спортивного тела, и чистой души, конечно. Первые два пункта у Алисы были. За кожей она следила, спортом, в том числе различными единоборствами, занималась почти полжизни. Ну а душа… тут, судя по её планам на вечер, не всё было идеально. Платье, в котором Алиса собралась выйти из своего временного дома в сумрак чужого родного города, было чёрным, коротким, облегающим, совершенно его обладательнице не свойственным. Декольте у него не было, ибо хвастаться в этой области худощавой Алисе было особенно нечем, за то спортивные бедра и ноги в полупрозрачных колготках выглядели весьма призывно. Плюсом в случае с Алисой было и отсутствие рукавов: руки у неё были стройные и рельефные. Девушка немного подкрасила ресницы, не увидела большой разницы между до и после, но решила остановиться на этом. Чрезмерная вульгарность тоже ей на руку не сыграет, ох только бы все получилось…
Несмотря на то, что вечер пятницы ещё не успел начаться, в местный бар, он же паб, он же он ночной клуб, он же свадебный и поминальный зал, начал стягиваться народ. Заведение носило гордое название «МуSтанг» с неведомо откуда затесавшейся латинской «S» в середине слова. А больше подошло бы название «Шир», ибо всё внутри было зелёным: стены, мебель, люстры, лица некоторых посетителей… За столиками с салатовыми скатертями сидели несколько компаний, преимущественно из молодых людей, хотя пара женщин неопределенного возраста (что-то между двадцатью пятью и пятьюдесятью) тоже присутствовали. В каждой из компаний бурно и шумно обсуждалась своя насущная тема и на блондинку в коротком облегающем платье и тяжёлых зимний ботинках никто не обратил внимания. А она меж тем то краснела, то бледнела, то дышала, то забывала это делать. А всё потому что ей повезло, ОН был здесь… Вот так сразу, в первый же вечер она нашла его. Хоть удача и оказалась на её стороне, страшно от этого стало до боли в животе, до холодного пота на затылке.
Объект переживаний тем временем и не догадывался, какую бурю противоречивых эмоций он вызвал в душе хрупкой блондинки.
Он сидел за столиком один, поодаль от других людей. Хмурый, недовольный. Надменный. В лице не было ничего отталкивающего, разве что его выражение: скука вперемешку с презрением, осуждением и чёрт его знает, чем ещё. Во внешнем виде молодого мужчины всё казалось предельно простым и по-модному минималистичным: русые, коротко стриженные волосы, гладко выбритый четкий подбородок, прямой нос, выраженные скулы, две глубокие морщины над переносицей. На нём была серая рубашка с закатанными до локтей рукавами, которая весьма удачно подчеркивала плоский живот, тёмно-серые брюки и чёрные ботинки.