Чтение онлайн

— У меня гибнут не одни солдаты. Недавно ударом ножа в шею был убит командир огневого взвода лейтенант Гончаров. Правда, он был зенитчик, а не пехотинец…

— С ним погибла санинструктор Рогозина, — подсказал кто-то.

— Да, знаю. — Степняк помолчал. — А тот лейтенант? Он что, оказывал сопротивление?..

— Да. Возле него нашли его собственный кинжал и следы крови. Кровавый след вел через овраг к реке. Там обрывался. Скорей всего труп убитого Гончаровым разведчика эсэсовцы спустили под лед.

И снова за перегородкой долго молчали. Затем подполковник сказал:

— Конечно, «язык» им необходим. Что за люди пропавшие солдаты? Могли они, скажем, под пыткой сообщить немцам важные сведения?

— Важнее всего для Шлауберга знать состав моего полка. А эти сведения получить не так уж трудно. Солдат он брал из всех трех батальонов.

— Значит, вы считаете, полковник, что теперь они знают, с кем имеют дело?

— Считаю.

— И думаете, что после этого пойдут на прорыв?

— В самое ближайшее время. Фронт пока еще близок.

— Это верно. Против нашей армии на линии фронта у них две танковые дивизии и тринадцатый механизированный корпус. Многовато. Если у ваших подопечных, Захар Иванович, рации в порядке, они довольно скоро договорятся.

— Рации у них в порядке.

— Что же они передают?

— Не знаю. В иностранных языках не силен, а переводчик по штату не положен.

— Капитан Раменский, надо немедленно прислать кого-нибудь, знающего немецкий. Там у нас есть бывшие учителя…

— Слушаюсь.

— Кто стережет Шлауберга с востока, Захар Иванович?

— Пятьсот двенадцатый и частично батальон Сиротина.

— А на севере? Простите, я человек новый…

— Там болота. Чаще всего незамерзающие, а у Шлауберга полно всякой техники. Движение его в том направлении маловероятно, но на всякий случай там наши пулеметные точки.

— Выходит, у него действительно нет другого пути, кроме как идти на вас… Хорошо, я доложу о вашем положении, думаю, командование сможет выделить немного техники. Со специалистами хуже. Армия сейчас в трудном положении, а наверху — вы понимаете меня? — ждут результатов именно на нашем участке. И немедленно! А это уже не шуточки. Говорю вам как бывший работник штаба фронта.

— Нам бы дальнобойную в первую очередь! — сказал Бородин. — И снарядов побольше. Разгромили бы за милую душу.

— Без вас разгромят, придет время. Ваша задача удержать их на месте любой ценой. Слышите? Любой! Покуда у армии появится возможность с ними разделаться. Выполните задачу — честь вам и хвала, не выполните… — Степняк вздохнул, заскрипели ремни портупеи, видимо, поднялся со скамьи. — Я вам не завидую.

Разведчики кинулись к выходу. То, что они сейчас услышали, было в полном смысле военной тайной. Возможно, им тоже дадут прикоснуться к ней, но только с краешку. В армии и разведчику полагается знать не больше, чем надо для выполнения задания.

Вызвали их сразу же после отъезда оперативников. Кроме командира полка, начальника разведки дивизии майора Розина и начальника штаба дивизии полковника Чернова, в блиндаже находилось человек пять офицеров штаба полка. Разведчиков попросили подойти к столу. Офицеры придвинулись ближе, вынули и разложили на коленях карты. Необычное совещание началось.

Необычным и удивительным было то, что офицеры штаба обращались с ними как с равными и ничего не скрывали, повторяя почти все то, что говорилось получасом раньше. Постепенно необычность обстановки перестала отвлекать и смысл сказанного начал доходить до сознания во всей своей суровой неприкрытости.

— В расположение окруженной немецкой группировки, — сказал начальник разведки, — мы посылаем три группы. Их основная задача — засекать любые передвижения противника, возможно точнее определить численность личного состава и техники, направление движения и действия противника. Вот почему ваши группы маневренные. — Майор обвел сидящих острым, как бурав, взглядом. — Нам особенно важно знать место сосредоточения сил врага, выяснить направление предполагаемого удара. Прошу следить по карте… Старшина Верзилин! Сидите, сидите… Маршрут вашей группы: от точки перехода через реку — она вами изучена — до селения Бязичи идете вдоль западного края лесного массива, затем пересекаете… — Он нагнулся, чтобы разглядеть обозначения на карте. — Здесь, по-видимому, болото. Как вы думаете, товарищи?

— По-моему, вполне проходимое, — сказал полковник Чернов.

— Во всяком случае, должно быть проходимым зимой, — подтвердил начальник разведки полка капитан Ухов. — Извините, товарищ майор, мы сделали все, что могли…

Розин недовольно покачал головой.

— К сожалению, наши доморощенные разведчики дошли только до его края и ничего определенного сказать не могут. Но над болотом стоит туман. Это надо учесть. Возможно, местами оно не замерзает. Вам это тоже предстоит узнать, товарищ старшина. Итак, пересекаете болото с запада и выходите к Бязичам. Отсюда впервые посылаете донесение голубиной почтой. В наше время такая связь — диковина, следовательно, ваши донесения немцы не перехватят. О дальнейших действиях вас уже инструктировали, но есть кое-что новенькое. — Он подождал немного, пока затих скрип скамеечек. — Есть сведения, к сожалению, пока не проверенные, что сейчас Шлауберг находится в своей резиденции на хуторе Великий Бор. Тут есть старая помещичья усадьба, до войны в ней помещалась начальная школа. При генерале до двух батальонов эсэсовцев, техника. А вот какая, выяснить не удалось. Предполагаем, что это бронетранспортеры и самоходки — все то, что можно быстро перебрасывать с места на место. Перед хутором с юга на север тянется озеро Лебяжье. Судя по карте, оно около трех километров в длину. На юг и на восток от него местность болотистая, стало быть, Шлауберг обойдет озеро с севера. Здесь на его пути Бязичи… Вам все ясно, старшина?

Верзилин вскочил, вытянул руки по швам.

— Так точно, товарищ майор!

— Главное — не упустите его передовые подразделения. Следите за ними. И будьте предельно осторожны: подразделения Шлауберга могут быть рассредоточены по всей этой территории. — Майор обвел рукой центральную часть карты. — При наличии автомашин и другой техники такая рассредоточенность не помешает ему в один прекрасный момент собрать все силы в кулак. Ну, с вами все, желаю удачи.

— Разрешите мне. — Сашкин голос сорвался, он закашлялся, покраснел. Лица офицеров повернулись в его сторону. — Разрешите, товарищ майор, мне… моей группе взять маршрут старшины Верзилина, потому что ему все равно, а мне, у меня… В общем, я его квадрат как свои пять пальцев знаю.

Полковник поднял на него свои черные, цыганские глаза.

— Что, родом отсюда?

Стрекалов замялся.

— Да не то чтобы родом… Служил здесь. Неподалеку…

— В самоволку бегал, вот и знает кое-что, — пояснил за него Чернов. Тонкие губы Розина тронула едва заметная усмешка.

— Это правда?

Стрекалов пожал плечами:

— Почему же непременно в самоволку? За продуктами ездил неоднократно. Опять же насчет гужтранспорта посылали… Да и при отступлении пришлось в этих лесах плутать.

— Ясно. — Розин положил на стол карандаш. — Как ваше мнение, товарищи?

Офицеры зашумели. Выслушав каждого, Розин снова взял в руки карандаш, постучал им по столу.

— Значит, так: менять маршруты не будем. Старшина Верзилин сам опытный разведчик, а его направление наиболее вероятно для движения Шлауберга. Дублировать его будет группа старшего сержанта Драганова. Таким образом, в квадрате «4-а» будут действовать две группы. Третий по значимости маршрут группы сержанта Стрекалова. Нам стало известно, что в Алексичах Шлауберг сосредоточил довольно крупные силы. Для какой цели — пока неизвестно. Не исключено, что удар будет именно в этом направлении. По крайней мере, именно здесь находится наиболее сильная радиостанция, с помощью которой Шлауберг договаривается с Бушем. Поэтому мы решили этой группе дать рацию и радиста. Четвертым в группе Стрекалова будет переводчик.