Чтение онлайн

Роже снова лег на спину и закрыл глаза. Альбер сидел, разомлев от тепла, от праздничного сверкания Сены, от блаженного ощущения сытости. Мимо проплыла баржа; загорелая черноволосая девушка босиком ходила по палубе, развешивая белье, и что-то напевала низким приятным голосом. Колеблющиеся отсветы водяной зыби пробегали по борту баржи, смуглые крепкие ноги девушки ступали легко и уверенно по чистым доскам палубы, разноцветное белье пестрело на веревках, окно каюты было оплетено душистым горошком, и все это было так мирно и спокойно, что Альбер следил за баржей, пока она не нырнула в тень под мостом Пасси.

Не хотелось думать о том, что ждет его завтра в доме профессора Лорана. Не хотелось думать ни о чем вообще. Только сидеть на нагретых камнях, закрыв глаза, видеть теплый красный свет, проникающий сквозь веки, и слышать легкие равномерные всплески воды... Больше ничего...

...Раймон сидел в своей комнате и читал «Восстание ангелов». Читал он невнимательно: Анатоль Франс ему никогда особенно не нравился, да и не до чтения было. Раймон прислушивался к каждому звуку в доме: вот тихие, еле слышные шаги Луизы, вот она открыла какую-то дверцу, – должно быть, шкафа или буфета... поворот ключа и легкий скрип... Наверху – шаги... Неужели это профессор так тяжело ступает? По лестнице он бежал, как юноша. Вот теперь – легкие, быстрые шаги... Наверное, что-нибудь перетаскивал. Черт возьми, хоть бы одним глазком взглянуть, что у него там делается, наверху!

Уже темнело. Свет зажигать не хотелось, и Раймон отложил книжку. Что же делать? Пойти позвонить шефу? Нет, не стоит. Нельзя начинать с жалоб на неудачу. Да и уходить отсюда опасно: профессор, чего доброго, не впустит обратно. Посмотрим, что будет утром.

В дверь тихо постучали: Луиза приглашала ужинать. Раймон с удовольствием глотал рагу, хоть оно было приготовлено не бог весть как. Луиза почти ничего не ела и с несмелой бледной улыбкой смотрела на Раймона через стол. Она выглядела спокойней, чем днем, и даже немного принарядилась: изящная белая блузка, воротник заколот бирюзовой брошью, волосы хорошо уложены. «Да она, в сущности, прехорошенькая, бедняжка, – подумал Раймон, потихоньку разглядывая ее. – Ей бы вырваться из этого веселого местечка, да месяц-два пожить где-нибудь у моря. Право, чудесные волосы, фигурка, словно у девочки-школьницы...» Он не замечал, что уже открыто смотрит на Луизу, не сводя глаз.

– О чем вы думаете? – нервно передернув плечами, спросила она.

– О вас, – откровенно сказал Раймон. – Это ужасно, что вы ведете такую жизнь.

Луиза опустила глаза.

– Я налью вам чаю, – тихо сказала она и вдруг замерла, прислушиваясь.

Сверху доносился частый стук пишущей машинки. Невероятно частый, сливавшийся в сплошную дробь. То и дело звенели звоночки сигналов и двигалась каретка. «Каждые полсекунды – строка, вот черт!» – подумал Раймон. Призрачное оживление уже сошло с лица Луизы: это опять была застывшая маска страха.

– Что вас пугает? – тихо спросил Раймон.

– Не знаю... не понимаю... Вы слышите, как стучит машинка?

– Да, очень быстро.

– Нельзя так быстро печатать. Человек не может так, я знаю. Я сама печатаю быстро. Еще недавно я сама все перепечатывала для Анри... Он больше никому не доверял, а я быстро напрактиковалась... Я хотела быть ему полезной.

– А теперь он и вам не доверяет?

– Не в этом дело. Но когда он мог выучиться? Да еще с такой быстротой? Он совсем не умел.

Раймон прислушался. Бешеный непрерывный стук. И... будто кто-то говорит, очень быстро, неразборчиво.

– Это профессор разговаривает? Да? – спросил он.

– Да. Это Анри.

«Что же, он сам себе диктует? Странно», – подумал Раймон.

– Вы уверены, что он там один?

– Я ни в чем не уверена, – сказала она с выражением глубокого отчаяния и ужаса. – Временами мне кажется, что я схожу с ума.

Пулеметная дробь машинки вдруг оборвалась. Послышался топот, прыжок, потом наверху упало что-то тяжелое, затрясся потолок, закачалась люстра. Луиза вскочила, кинулась к лестнице.

– Анри! Анри! – отчаянно крикнула она. – Что там? Что с вами?

Она забарабанила в дверь. Раймон стоял на лестнице, инстинктивно сжав револьвер.

– Откройте, Анри! Отзовитесь! – кричала Луиза.

Из-за двери послышался задыхающийся голос:

– Подожди, я сейчас! Перестань стучать!

Луиза прислонилась к стене. Она дрожала. За дверью творилось что-то непонятное: топот, шум, невнятное бормотание. «Голову дам на отсечение, что он там не один!» – думал Раймон, прислушиваясь.

Дверь внезапно открылась. Профессор Лоран быстро перешагнул через порог и захлопнул дверь.

– Я голоден, – все еще задыхаясь, сказал он. – Ты меня чем-нибудь покормишь, Луиза?

«Ну и вид!» – подумал Раймон. Ворот домашней блузы профессора был разорван, лоб наискось рассекала свежая рана, на нее свешивались всклокоченные седые волосы.

– Анри, вы ранены? – тихо сказала Луиза.

– А, это? Чепуха, я упал и ударился об угол шкафа. Закружилась голова. Перевязывать не надо, к утру заживет.

– Но, Анри...

– Говорю тебе: я проголодался. Больше ничего.

Раймону показалось, что профессору больше всего хочется увести их подальше от двери. Там, внутри, что-то грузное беспокойно ворочалось, вздыхало, скрипело.

– Ну? – нетерпеливо сказал профессор. – Что-нибудь для меня найдется?

– Да... конечно... – Луиза медленно, цепляясь за перила, начала спускаться с лестницы.

Раймон подхватил ее под руку. На повороте лестницы он невольно обернулся. Профессор Лоран все еще стоял у двери и, вытянув шею, прислушивался. Потом он облегченно вздохнул. Лицо его сделалось вдруг таким усталым, что Раймону показалось: сейчас он упадет. Однако профессор легко сбежал по лестнице и, обогнав их, крикнул:

– Надеюсь на ужин! Иду мыть руки!

Он не появлялся довольно долго. Луиза, двигаясь как во сне, поставила на стол третий прибор, достала из буфета бутылку вуврэ и бокалы. Из туалетной доносился шум и плеск.

– Вы говорили, что профессор ест наверху? – тихо спросил Раймон.

– Да... обычно... Он вообще редко спускается вниз. Умывается тоже наверху, в своей туалетной. Я его иногда целыми днями не вижу.

– А почему сегодня?

– Не знаю... ничего не знаю... Я так боюсь... – Голос Луизы звучал монотонно. – Я устала бояться...

Раймон осторожно погладил ее руку, безжизненно лежавшую на столе. «От нее, похоже, ничего не добьешься, – подумал он. – А ведь надо же хоть что-нибудь знать...»

Профессор Лоран вышел из туалетной, приглаживая рукой влажные волосы. Он накинулся на рагу, на сыр, попросил кофе. От вина, немного подумав, отказался. Лоб у него был рассечен глубоко, но рана почему-то совсем не кровоточила. Раймон исподтишка наблюдал за ним. Легкие, юношески быстрые движения, волчий аппетит – и эти седые волосы, бескровное, истощенное лицо... Эти неестественно блестящие светлые глаза в припухших красных веках... «Что все это значит, черт возьми! И почему рана не кровоточит? Дьявольщина какая-то!» Впервые Раймон подумал, что Пейронель ошибся, послав сюда его; надо было выбрать кого-нибудь более опытного, одной храбростью тут не возьмешь... Он все искал предлога заговорить с профессором, расположить его в свою пользу. Но Лоран молча ел и пил, глаза у него были отсутствующие, он будто не замечал, что за столом сидит посторонний. Ужин кончился неожиданно. Профессор Лоран, не допив кофе, порывисто встал и шагнул к двери. Луиза тоже вскочила.