Чтение онлайн

– Давайте отнесем ее в спальню, – сказал он.

– Я понесу. Покажите дорогу, – ответил Раймон.

Тело Луизы было почти невесомым. Раймон взглянул на ее бледное спокойное лицо и вдруг почувствовал острую жалость к этой женщине. Жалость и нежность. За что ей такая судьба?

– Вот сюда, – сказал профессор, открывая дверь.

Раймон положил Луизу на кровать, снял с нее туфли, развязал пояс халатика, укрыл ее одеялом.

– Она проспит до утра. Только, наверное, голова у нее будет болеть, – сказал профессор. – Идемте, нам нужно еще Пьера внести в комнату. Это Пьер

– тот, что на площадке... Теперь вот что: если кто-нибудь на вас кинется, хватайте его за шею и старайтесь покрепче зажать трубку. Видели трубку у Пьера? Трубки у всех слева... Только за трубку, поняли?

– Понял, – сказал Раймон, слегка поежившись.

– Вы боитесь? – Профессор быстро взглянул на него. – Тогда я сам...

– Нет, нет, – запротестовал Раймон. – Просто мне...

– Понимаю, – профессор кивнул. – Это неприятно...

Раймон шел за ним, кусая губы. Он и в самом деле испытывал не столько страх, сколько отвращение.

Они подтащили неподвижного Пьера к самой двери, подняли его на ноги. Раймон невольно отворачивался, касаясь этой странной, теплой и упругой массы. Пьер напоминал творение скульптора-модерниста, в котором лишь отдаленно и приблизительно угадываются человеческие черты – коротконогий, короткорукий, с бесформенным туловищем и круглой темной головой. У него был круглый рот – темная дыра без зубов и языка, дырки на месте носа и ушей и что-то вроде глаз, похожих, впрочем, больше на блестящие пуговицы, вделанные в кожу. Темная туша безвольно болталась в руках людей.

Профессор Лоран осторожно приоткрыл дверь. В комнате было тихо. Они втащили Пьера, уложили его на кушетку. Раймон осторожно огляделся и вдруг почувствовал противную тошнотную дрожь.

В углу в кресле сидел и внимательно глядел на него некто, очень похожий на человека. У него была белая кожа и светлые волосы. Под пушистыми бровями ярко блестели синие глаза. Раймон рассматривал это существо, стараясь понять, чем оно отличается от человека.

Профессор Лоран осторожно приблизился к сидящему в кресле. Тот был неподвижен.

– В чем дело, Мишель? – спросил профессор. – Почему ты не спишь?

– Вы знаете почему. – Голос звучал глуховато, без интонаций, но слова произносились отчетливо. – Пьера надо переделать. В таком виде он не годится. Он опасен. Франсуа – тоже. Я вам уже говорил.

– Хорошо, ты прав. Я это сделаю.

– Со мной тоже плохо. У меня разладился процесс торможения. Вы это видели. Я кричал.

– Да, ты кричал. Почему?

– Повторяю: процесс торможения нарушен. Реагирую на внешние возбудители слишком резко. На высоте возбуждения волевые импульсы перестают действовать, хотя контроль сознания остается. – Мишель помолчал, потом добавил: – Считаю, что я тоже могу быть опасным.

– В чем опасность? – спросил профессор.

– В выключении сознательной воли. В бессмысленном двигательном и речевом возбуждении. Вы должны в первую очередь заняться моими тормозными центрами.

Раймону показалось, что он бредит. Ярко освещенная большая комната; окна задернуты шторами; длинные столы вдоль окон уставлены колбами, пробирками в деревянных штативах, закрытыми стеклянными сосудами различной формы и величины; книжные полки до потолка у одной из стен; коротколапая темная туша на кушетке; чье-то шумное дыхание за высокой ширмой; и этот ровный, неживой голос, эти неестественно блестящие глаза на белом, правильном и все же адски уродливом лице! Этот ужасный, бредовый разговор!

– Что с ними? – спросил профессор, кивком головы указывая на ширму.

– Я им дал Т-21. Двойную дозу.

– Как ты с ними справился? Ты ведь сам был перевозбужден?

– Да. Но контроль сознания сохранялся. Я смог заставить себя принять Т-24. Это было трудно. Я не мог управлять руками. Особенно руками. И горлом. Я хотел кричать.

– Да, я знаю. И все же ты справился.

– По-видимому, существуют добавочные центры. Но их трудно включить.

– Они должны существовать. Ты не механизм. Живая структура всегда избыточна, это ее коренное свойство. Она дублирует функции для страховки. Ты понимаешь меня?

– Да, я отчетливо понимаю. Это правильная мысль. Но у меня надо укрепить основные центры.

– Конечно. Что делал Франсуа?

– Он хотел ходить. Хотел бегать. Хотел все трогать и хватать.

– Если он не делает расчетов, ему надо ходить и хватать. Он для этого создан. Ему нужно дело. У него слишком сильные мускулы.

– Да. Я сунул ему в руки палку и приказал выбивать пыль из дивана. Он послушался. Это отвлекло его. Я сделал укол. Он спит.

– А Поль?

– У Поля, после того как вы с Пьером оказались вне комнаты, сразу наступило резкое торможение. Он перестал двигаться, но стоял и не хотел ложиться. Пьер на него, по-видимому, влияет слишком сильно. Это – недостаток.

– Да, конечно. Я подумаю над этим. А теперь тебе надо спать.

– Я думаю о себе и не могу спать.

– Я дам тебе снотворное.

– Дайте. Вы будете делать мне операцию?

– Не знаю. Постараюсь обойтись без этого. Почему ты спрашиваешь?

– Я ощущаю страх.

– Страх? Откуда ты знаешь, что это страх?

– Я знаю. Я читал. Это страх. Раньше его не было.

– Ты слишком усложняешься.

– Это не зависит от моей воли.

– От моей тоже. Чего ты боишься? Боли?

– Нет. Я боюсь уничтожения.

– Смерти?

– Да. Это называется смерть.

– Ты знаешь, что этого не будет. Ты вечен.

– Я в этом не уверен.

– Что? – быстро спросил Лоран.

– Я не уверен. Во мне что-то переменилось. И тогда появился страх.

– Вздор! Ничто не могло перемениться! Это атавистические ощущения.

– Атавизм? У меня?

– Черт возьми, ты начинаешь острить! – сказал, помолчав, Лоран. – Пока давай спать. Я устал. Ах, да! Познакомьтесь с Мишелем. Мишель, это Жозеф.

Гибкая теплая рука Мишеля крепко сжала руку Раймона. «Совсем как человек!» – подумал Раймон.

– Теперь вы можете отправляться вниз и спать. Ночь пройдет спокойно, да и утро тоже... Утром... ах, да, утром придет мой помощник... – Профессор Лоран подумал с секунду. – Я думаю, вы мне оба пригодитесь. Вы мне, в сущности, сегодня спасли жизнь... Словом, если хотите, оставайтесь, я буду рад!

– Я останусь, – сказал Раймон. – Я хочу остаться с вами...

...Когда Альбер показался из-за угла, Роже облегченно вздохнул.

– Где ты пропадал? Я тут целый час толкусь.

– Еле вырвался! – оживленно сказал Альбер; глаза его сияли сквозь стекла очков.