Чтение онлайн

Олег поднялся в рост и жестом руки подал сигнал Кандычеву. Вдвоем они прошли по следам и пришли к выводу: точно такие же отпечатки сильно стертых подошв кирзачей сорок второго размера они видели и у магазина, и во дворе заброшенного дома Анкудиновой, и на том месте у реки, откуда были угнаны лодки…

— Видать, разделились! — предположил участковый. — Только куда этот клиент подался? Впереди-то, почитай, верст на четыреста ни жилья, ни дорог — только урман да болотины…

— Да, странновато, — поддержал его Олег. — Если это Рыбаков, то зачем ему на север идти? По идее-то, на юг бы надо, вниз по реке…

Они прошли до молодого ельника на кромке тайги, где следы неожиданно оборвались.

Несколько минут Кандычев кружил, то и дело пригибаясь, словно принюхиваясь к земле, но все было напрасно.

— И все-таки — рубль за сто, петлю он где-то сделал! Перехитрить нас, видать, возжелал! Ну да я воробей стреляный, на мякине не проведешь!.. Эх, что бы нам сюда чуть-чуть пораньше попасть! Достали бы мы его! — сокрушался лейтенант.

— Ничего, Петро. Как только вертолет с группой подлетит, прихватим с собой собачку и обрежем след! — успокаивал его Волков. — А пока пойдем-ка стожок осмотрим — не гостит ли в нем кто…

После осмотра стало совершенно ясно, что к стогу уже давно никто не подходил. Сверху и с боков сено было темное и слегка влажное, лазов в стог не было…

Пришлось вернуться к лодке.

Кандычев ввернул свечу, но двигатель не запускал, а стоял в раздумье, потирая лоб.

— Слышь, Олег-батькович, идея меня посетила… А что, если мы с тобой для верности в одно местечко заглянем? Как, не возражаешь?

Откровенно говоря, Волкову, уже настроившемуся на возвращение и предвкушавшему сон на сеновале, не очень-то хотелось откладывать заслуженный отдых. Но признаться в этом лейтенанту было совестно, и он, не подав виду, бодро ответил:

— Раз надо — значит, надо, какой разговор! Как-никак ты мой оперативный начальник… А местечко это далеко? Ночь ведь на носу.

— Недалеко. Минут тридцать — сорок лету… Кедровая падь называется… Там на берегу пожарная наблюдательная вышка есть. Здоровенная — метров под сорок в высоту… Вот я и смекаю, а не понаблюдать нам часок-другой — нет ли где огонька? Без костра-то ночью преступники не обойдутся, ведь холодно!.. Ну как, идет?

— Просто, как хозяйственное мыло! Я бы до такого ни за что не додумался!

— Чего? — не расслышал Кандычев.

— План, говорю, простой, но гениальный! — рассмеялся Олег. — Во-от такой план! — поднял он вверх большой палец.

«Лету» до Кедровой пади оказалось не полчаса, как предполагал участковый, а все два. Лейтенант, видимо, выпустил из вида, что «ветерок» против «вихря» действительно не мотор, а «фукалка».

Подплыли к пади уже в абсолютной темноте. Над рекой стоял белесый туман, и Волков, как ни силился, не смог разглядеть вышки.

Но Кандычев, по одному ему ведомым приметам, безошибочно отыскал тропинку, и вскоре они оказались у цели.

— Давай за мной! Только не оступись — лететь долго придется, — предупредил лейтенант и, шурша полами плаща, стал проворно подниматься по лестнице.

Вышка была связана добротно, но ступеньки лестниц подгнили, а кое-где и вообще отсутствовали. Кандычеву приходилось пробовать на крепость почти каждую ступеньку.

Чем выше они поднимались, тем сильнее раскачивалась вышка в такт движения их тел. Ощущение было не из приятных…

Наконец поднялись на верхнюю площадку. Кандычев осторожно закрыл крышку люка и, переводя дыхание, предложил:

— Садись, располагайся поудобнее, Олег! Мал-мал кислородом дышать будем.

Он взялся за перила, ограждающие площадку, потряс их, убеждаясь в надежности, потом присел, привалившись к ним спиной.

Волков сел рядом и стал всматриваться в темноту.

Внизу, под налетающими порывами ветра, глухо роптала тайга. Куда ни кинь взгляд — ни огонька, ни проблеска света — только черная темень. На душе сразу стало как-то неуютно, появилось ощущение собственной незначительности среди ночной стихии. Кто они с Петром по сравнению с этим глухо стонущим внизу океаном тайги? Песчинки! Скорее даже — пылинки!..

Кандычев полез в карман своего дождевика, вытащил сверток и, зашуршав газетой, развернул у себя на коленях.

— Питайся, чем бог послал! — протянул он Олегу ломоть каравая и кусок сала.

Домашней выпечки хлеб был настолько душист, а сало так аппетитно попахивало чесноком, что у Волкова невольно потекли слюнки. Только сейчас он почувствовал, как проголодался.

Свою порцию Олег уничтожил так быстро и жадно, что Кандычев расхохотался:

— Э-э, браток! Ну ты и даешь! Сальцо-то с благоговеньем есть надо, как мой дедок говаривал! А то и вкуса по-настоящему не успеешь понять!

— Поздно! — развел руками Волков. — Хороша кашка, да мала чашка!

— Эт-то точно! Ну да не расстраивайся. Бери Катьшу в жены — чашка всегда полна будет, да и гостям останется. Она в покойницу-мать пошла — работящая да хлебосольная. И характер приветливый, добрый… Одним словом, не баба — золото.

Некоторое время молчали. Кандычев чиркнул спичкой и, прикрываясь от ветра полой плаща, раскурил папиросу.

А Олег думал о Кате. Обидел он ее все-таки, хоть и не хотел!.. Не надо было ей про тот злосчастный ремень говорить. Послали бы какого-нибудь паренька в Глухарную, и дело с концом… Интересно, благополучно ли Катя добралась? Что сейчас делает? Спит, конечно…

Волкову вспоминался их путь от Глухарной до Петрово, разговор…

Действительно, какая же славная она, Катюша! А обидел он ее зря, зря…

Веки Олега потяжелели, мысли сладко путались, он чувствовал, что засыпает.

— Эге-е, браток, да ты никак закемарил? — толкнул его под бок Кандычев. — Жалко, я чайку не догадался прихватить! Чаем-то сон в один момент бы разогнали!.. Слышь, а собственно чего нам обоим мучиться? Давай-ка ночь поделим. Часика по три передремлем — завтра все легче будет!.. Так что ложись, поспи, я пока не хочу.

— Не-е, тогда давай на спичках бросим, чтоб по-честному! — запротестовал Олег.

— На спичках так на спичках… — полез в карман лейтенант. — Тяни! Короткая дежурит.

Волков потянул. Выпала ему целая спичка — «длинная».

Притворно вздохнув — судьба, мол, он положил голову на брус, окантовывающий площадку, подогнул ноги и засунул руки в карманы телогрейки.

Уснул он почти мгновенно — будто провалился в черную теплую глубину…

Слегка поскрипывала вышка, внизу шумел ветер в кронах деревьев, а Олегу снилось море, горячее южное солнце и Катя, выходящая навстречу ему из воды, вся в блестящих радужных капельках…