Чтение онлайн

— Сегодня двадцать седьмое. Вылет второго истребителя намечен на седьмое-десятое января. Я заверил полковника Шилова, что вылет будет в срок. Понимаешь, как это важно?

Мельников понимал. Но очень беспокоила сложная ситуация. Со времени катастрофы прошло двадцать дней, а они все топчутся на месте.

— Так. Не будем терять времени, — легонько пристукнул ладонью по столу Волков. — Докладывай!

Мельников вынул из прихваченного с собой чемодана просохшую плащ-накидку и галоши.

— Судебно-биологической экспертизой установлено, что пятна на плаще — кровь и вещество мозга. Кровь совпадает с группой покойного Яковлева. Форма капель крови и мозга подтверждают, что это брызги из раны на голове убитого. Вывод: в плаще и галошах был убийца. Вещи принадлежат Маркину. Преступник — он!

— Категорично, но не основательно. Александр Васильевич! Легче всего взять то, что лежит на поверхности. Покопайся глубже. Ценный клад глубоко прячут.

— Вы до сих пор склонны думать, что Маркин не...

— Ничего не думаю. Хочу иметь неопровержимые доказательства.

— Ладно! Если вы раньше участие Маркина в убийстве ставили под сомнение на том основании, что нет веских улик, то сейчас они налицо.

— Да, что это кровь Яковлева — по совпадению группы допустить можно. Как докажешь, что плащ и галоши принадлежат Маркину?

— А «СОМ»?

— А разве нельзя пристроить «СОМа» на чужих вещах?

Мельников понял, на что бьет Волков. Он прав. Оставалась еще единственная опора, за которую можно было цепляться.

— Ладно. Я установлю это. Но ведь вы сами теперь убеждены, что убийца Маркин. Спрашивается: если он не убийца, зачем ему скрываться? Вот если бы вы не промедлили с арестом...

— Так, так... Ты прав. С арестом я немного опоздал, — Степан Герасимович поднялся с кресла и прошелся по кабинету. Стоит ли выложить ему, почему я с арестом колебался? Пожалуй, нет.

А Мельникову стало неловко за свою несдержанность: взял да выбухнул Степану Герасимовичу заряд неприятной картечи. Ему и так тошно.

— Хорошо, Александр Васильевич! Вина за промедление с арестом на мне. Теперь допустим, что Маркина арестовали. А если под него кто-то подделывается?

— Почему же тогда сбежал Маркин, а не кто-то? Я ожидал этого. Уж слишком по-детски выкручивался. Хоть этот живот... А когда мы взяли на мушку маркера — драпанул! Может, сам же и убрал его.

— Значит, и эту смерть валишь на Маркина?

— Ну, не господь же бог послал в тот двор лыжню.

Волков смерил Мельникова оценивающим взглядом.

— Знаешь, ты, пожалуй, прав. Лыжня действительно принадлежит не господу богу. Однако делать такие выводы пока рано.

— Зачем же тогда ваш вопрос: есть ли у Маркина лыжи?

Волков хитровато улыбнулся:

— На то были свои соображения.

— И у меня свои соображения. Ведь, согласно вашей гипотезе, Яковлев убит человеком, которого он мог допустить к себе. Так?

— Так.

— Таким человеком, думаю, являлся Маркин. Объясняю. Из письма Яковлева стало известно, что он был под Серпуховым. Маркин тоже из Серпухова. Они могли быть знакомы.

— Ишь, куда кинул, — не удержался от замечания Волков.

— Ладно, можно поближе. Сегодня я беседовал с рядовым Ивченко. Он видел, как Маркин весело говорил с Яковлевым. Весело — понимаете? Значит, они знакомы. Ивченко их только раз видел. А сколько раз они могли встречаться без свидетелей?

— Ты опять, Александр Васильевич, хватаешь то, что лежит на поверхности. Клад надо искать не в кошельке. Он может быть набит бумагой... Взять хоть те же лыжи. Согласившись с Три «И», что на них пришла женщина, я спросил, есть ли лыжи у Маркина? Не пророк, но эти лыжи мы скоро найдем.

— Откуда такая мысль? — искренне удивился Мельников.

— Оттуда, что не хватаю попавшиеся под руку соблазнительные факты, а глубоко все анализирую.

Тихий зуммер командирского телефона перебил Волкова. Степан Герасимович снял трубку. Говорил полковник Шилов:

— Степан Герасимович, пригласите Мельникова и зайдите ко мне.

Когда они зашли, полковник Денис Тимофеевич Шилов давал кому-то разнос по телефону:

— Не хочу слышать оправданий. Бросайте на полосу всю технику, но полеты должны начаться в три! — положил трубку. — Садитесь, товарищи!

Волков и Мельников сели.

— Сейчас мне позвонили из Верхнесалтыково. Нашелся Маркин.

— Жив? — невольно вырвалось у Волкова.

— Жив. Он в железнодорожной больнице. Сотрясение мозга и легкое обморожение.

— В сознании?

— Да. По сообщению товарища, что звонил, сотрясение мозга не сильное. Врачи готовы его отдать хоть сегодня.

— Маркин сам пришел в больницу или его подобрали?

— Нашли на обочине дороги без сознания километрах в пяти от станции Верхнесалтыково. Вроде, попал в аварию.

— Человек, что подобрал и привез в больницу, известен?

— Водитель грузовика. Фамилию, наверное, записали.

— Все ясно, товарищ полковник! Придется срочно за ним ехать, — поднялся со стула Волков.

— Действуйте!

У себя Степан Герасимович что-то решал молча. Мельников, как часовой, стоял у двери, затягиваясь папиросным дымом.

— Сколько километров до Верхнесалтыково? — спросил Волков.

— Около ста.

Волков рассчитывал: «Сейчас двадцать минут первого. Если выехать в два, должны вернуться около девяти вечера». Спросил:

— Каковы планы, Александр Васильевич?

— Возьму охрану и с ходу на «газике» махну за Маркиным.

— А дальше?

— Останусь там разбираться, а его доставят сюда. Только надо сажать под следствие. Чудес хватит, — откровенно намекнул Мельников.

— Как сажать, сам решу, — строго сказал Волков. — Поедешь за ним не ты. Кикнадзе пошлет двух-трех офицеров. Старшим посоветуй Азарова. Инструктаж с ними проведу в этом кабинете без пятнадцати два. К двум организуй для команды машину. Когда вернутся, пусть Азаров позвонит мне в гостиницу.