Чтение онлайн

– Что там происходит? Может, подойти и посмотреть?

– Обычное явление. Те, кто не успели пройти досмотр днем, ночью разбивают у границы лагерь. И всегда возникают споры за клочки земли и за еду. Я тоже сначала пытался вмешиваться, пока не понял, что все это - пустая затея. Вот тебе, кстати, еще один отличный пример пергаментной дурости. Ну кто мешает пускать людей группами, а не строго по одному? Нет. Да еще и ваша стража больше нашей об этом законе печется.

– Да, мы из-за этого чуть там не погорели - вы нас вытащили.

– Вас мадам Бруно вытащила.

– Да, к слову о пергаменте - зря ты так. Вот, например, у нас такого бардака нет, хотя пергаментом пользуются повсеместно.

– Нет. Ты сам только что себе начал противоречить. Помнишь собственные слова "судьбы младших братьев всегда одинаковы"? Так вот, не всегда, и, что самое главное, не везде. И это отличный пример того, как пергаментная глупость работает у вас. Потому что у нас такой дури нет. Каждый тролль испокон веку получает равную часть наследства с той, что получает его старший или младший брат. Ни больше, ни меньше. По закону. Который не записан на пергаменте, а просто существует в веках. И это при том, что наш брат живет меньше вашего и помнит меньше. А память все равно лучше работает.

– И чем лучше? Получается, был у отца дом, в котором можно жить, была земля, которую можно пахать. Было три сына, между которыми надо поделить добро. И что? Каждому по трети дома, в которой жить невозможно, и по трети земли, которой не хватит, чтобы прокормить семью? Чем лучше-то?

– А тем, что нет таких младших братьев, которым приходится идти в моряки и торговцы, и еще черт знает как извращаться только для того, чтобы не умереть с голоду. И получается это от силы у одной десятой доли.

– Если бы я не пошел в торговцы, ваша страна сейчас бы сидела без свитков. Совсем. От таких младших братьев тоже польза есть.

– А твой младший брат? Тот, который с голоду помер в порту Ниванна? Его ты забыл? Тролли своих не бросают.

– Я не мог ему помочь. Это не моя вина.

– А я и не про тебя говорю. Я говорю про людей вообще.

– Знаешь, что? Мне тоже приперло. Пойду-ка я, прогуляюсь до того места, куда Роберт пошел. Заодно гляну, где же он застрял. А ты глянь, где там застряли мешки этой мадамы, узнай, до утра нам тут сидеть, или только до заката.

Лука пошел туда, куда и сказал. До кустов было метров пятьдесят. Это расстояние старый торговец преодолел бодрой, упругой походкой. Несмотря на свои тридцать семь лет, помирать он пока не собирался. Пока.

На подходе к цели ему удалось различить звуки тихого разговора. Говорили, естественно, его ученик и громила. Пригнувшись, он подполз вплотную к кустам, начисто забыв о нужде, и стал слушать.

– Ты пойми, парень. Мы не можем взять тебя с собой даже за деньги. Денег у нас много, мадам Бруно ни бедностью, ни скупостью не отличается. Вопрос в лишних людях. Когда к нам на дороге пристал нищий музыкант, нам пришлось отговаривать его от нашего общества мечами. Не потому что он был нищий, потому что нам не нужны лишние глаза. Если ты и в самом деле увяжешься за нами, ты проживешь до ближайшей стоянки. Там тебя попросят покинуть наше общество. И если увидят тебя еще раз, то тебе просто отрубят голову как типу, смахивающему на шпиона. Мне будет искренне жаль это делать, но я это сделаю.

– Но вы ведь собираетесь останавливаться в городе? Я могу учиться у вас, пока вы находитесь там.

– И что дальше? Мы уедем через неделю, и вот ты один, в городе, полном троллей. Куда ты пойдешь?

– Но у меня есть деньги.

– Сколько денег? На сколько дней тебе их хватит? Еще на неделю? Твои шансы куда-нибудь пристроиться за это время близки к нулю, тем более - в городе троллей. Они никогда не бросают своих, но на чужаков смотрят, как на навоз на дороге. Не говоря уже о той сумме, что у тебя останется, ежели ты намерен оплачивать обучение - расценки у нас высокие, тебе не хватит даже на один день.

– А что мне еще делать? Совет-то вы мне можете дать, господин Квеведо!

– Иди за своим учителем. Держись его пути. Торговец из тебя выйдет хороший, повезет - будешь, как и он, работать на троллей. Или еще кого побогаче. Пройдет лет десять - может, поговоришь с родом Бруно, такие люди, как твой учитель, нам тоже нужны. А пока - живи с Лукой. А сейчас мне пора возвращаться.

Лука вжался в землю, стараясь быть незаметным. Он подождал, пока громила, которого, как оказалось, звали Квеведо, пройдет мимо. Потом встал и тихо подошел к будке. Флоорила не было ни у двери, ни сзади, из чего он сделал вывод, что тролль внутри. Торговец просунул голову в дверь.

– Занято!
– крикнул Зилум.
– Пару минут подождите!

Спустя четыре минуты дверь действительно распахнулась, впустив Луку внутрь. Содержимое телеги тролли уже перетащили внутрь, так что на столе теперь лежала груда пергаментных свитков.

– А почему мадам Бруно не выходит из помещения? На нее закон о таможенной секретности не распространяется?
– спросил старик.

– Потому что мадам Бруно - постоянный гость Трилди, на нее распространяется особый указ мэра города, она имеет доступ к большей части секретной информации, в том числе и таможенной тайне. И к тому же невежливо выставлять даму за порог, уже холодает, - ответил Зилум.

– И ты говоришь о вежливости?
– перебил Флоорил.
– Ты выставляешь гостей за порог из-за своих чертовых инструкций, затягиваешь досмотр на два часа, а потом объясняешь кому-то насчет этикета?

– Инструкции не чертовы, Флоорил. Они королевские. И прекрати компрометировать наше славное общество в глазах высокопоставленной гостьи. Видишь, она смущается?

Мадам Бруно в ответ на эту реплику посмотрела на Зилума, вопросительно подняв бровь, но никаких комментариев не отпустила.

– Ладно, господин почетноноситель доблестной границеохранной таможенной службы, хватит читать морали, пора приступать к досмотру, - сказал Флоорил.
– Не то мы до скончания веков будем выяснять, кто кого смущает и кто чье общество компрометирует.

– Так. Свитки, одиннадцать штук. Заглавия... черт, на каком это языке?

– Вы его не знаете.

– Ладно, пишем "неизвестного заглавия". Так, можете кратко объяснить, о чем здесь идет речь?

– Девять из них представляют собой записи историка Буругунда о раннем периоде Загорной Войны, случившейся около пятидесяти лет назад. Это копии оригинальных записей, сделанные по моей просьбе в библиотеке царя Аргандского. Рыночная стоимость коллекции - пятьсот тенге, стоимость отдельных экземпляров трудноопределима. Предназначены для сдачи в библиотеку Трилди... кстати, правда, что она осталась без содержателя?

– Ничего, нового найдем. Вы продолжайте, о чем два оставшихся свитка?

– Один - вроде как запись рецепта древнего медового напитка. Считается, что его производили как раз на территории Трилди. Найден мной в единственном экземпляре, представляет собой, вероятнее всего, оригинал. Предназначен для исторической кафедры вашего центрального университета. Рыночная стоимость неизвестна, мне лично за него предложили награду в две тысячи тенге. Ваши профессора хотят сличить напиток из рецепта с продукцией диких племен, обнаруженных на южных границах Трилди. Это вроде как позволит достоверно установить, что горные и болотные тролли имеют общие корни - племена горные, в то время как свиток написан на древнем языке болотных троллей. Кстати, вы его изучали? Если да, то вы можете прочесть свиток.