Чтение онлайн

Но и увлечение французских романтиков имело свои границы. Уже в конце 1830-х годов Бальзак устами одного из персонажей "Утраченных иллюзий" вспоминал: "Прежде мы пускались в оссиановские туманы. То были Мальвины, Фингалы, облачные видения, воители со звездой на лбу, выходившие из своих могил". Теперь же, заключал он, все это стало "поэтической ветошью". {Бальзак О. Утраченные иллюзии. М., 1973, с. 100.
– Заметим, что у Макферсона призраки не имеют никакой звезды на лбу. Возможно, этот образ возник у Бальзака под впечатлением известной картины Ф. Жерара "Оссиан на берегу Лоры заклинает духов звуками арфы" (1801).}

Мы остановились более подробно на Франции и Германии, ибо на рубеже XVIII и XIX вв. это были основные культурные центры континентальной Европы, а также и потому, что, как мы покажем ниже, они имели наибольшее значение для первоначального проникновения оссиановской поэзии в Россию. Но ее европейское распространение этими странами не ограничивается. В 1788 г. выходит испанский перевод поэм Оссиана. {Obras de Ossian, poeta del siglo tercero en las montanas de Escocia. Traducidas del idioma у verso Galico-Celtico al Ingles por el celebre Jaime Macpherson: у del Ingles a la prosa у verso Castellano par el Lie. Joseph Alonzo Ortiz, t. I. Valladolid, 1788. См.: Peers E. A. The influence of Ossian in Spain.
– Philological quarterly. 1925, vol. IV, N 2, p. 121-138.} В 1790-е годы появляются датский, голландский и шведский их переводы. Тогда же они проникают и в славянские страны. С перевода Летурнера их переводят в России (см. ниже) и Польше. {Piesni Ossjana, syna Fingala, z angielskiego tlumaczone na francuski jezyk, a z francuskiego na polski przez I. Krasickiego... [Lwow, ok. 1792-1793]. См.: Szyjkоwski M. Ossyan w Polsce na tie genezy romantycznego ruhu. Krakow, 1912, s. 54-62.} В Чехии с ними знакомятся по русскому и немецким переводам. {См.: Dolansky J. Zahada Ossiana v rukopisech kralovedvorskem a zelenohorskem. Praha, 1975, s. 8-14.} Оссианические темы вдохновляли европейских драматургов, композиторов, художников. {См., например: Malek J. S. Eighteenth-century British dramatic adaptations of Macpherson's "Ossian".
– Restoration and 18th century theatre research, 1975, vol. XIV, N 1, р. 36-41, 52; Okun Henry. Ossian in painting.
– Journal of the Warburg and Courtauld Institutes, 1967, vol. XXX, p. 327-356. См. также каталог международной выставки: Ossian und die Kunst um 1800. Miinchen, 1974.}

Но к 20-м годам XIX в. "оссианический мираж" начал понемногу рассеиваться. Вопрос уже стоял не о подлинности поэм; сама поэтика Макферсона становилась вчерашним днем литературы: с изменением эстетических критериев она уже представлялась слишком эфемерной, надуманной, далекой от насущных задач жизни и литературы. Английские поэты-романтики, как правило, в той или иной мере испытали ее воздействие, но в дальнейшем они преодолевали ее, как своеобразное увлечение молодости. {См.: Schnabel B. Ossian in der schonen Litteratur England's bis 1832. Mit Anschluss der sogenannten "Englischen Romantiker".
– Englische Stndien, 1897, Bd XXIII, S. 366-401; Dunn J. J. The role of Macpherson's Ossian in the development of British romanticism. Duke university, 1966 (диссертация, машинопись).} Колридж в 21 год еще написал два оссианических стихотворения: "Жалобу Нинатомы" и "Подражание Оссиану" (1793). Позднее 18-летний Байрон, имитируя Макферсона, создает "Смерть Калмара и Орлы" (1806). {См.: Wilmsen F. Ossian's Einfluss auf Bvrons Jugendgedichte.
– Ztschr. fur vergleichende Litteraturgeschichte, 1904, n. F., Bd XV, H. 1-2, S. 119-146.} А в 1805 г. 34-летний Вальтер Скотт, признавшись, что в детстве он "не то что читал, а просто поглощал" Оссиана, тут же оговаривался, что эти поэмы "обладают большими чарами для юнца, нежели для человека зрелого возраста". {Письмо к А. Сьюард (Lockhart J. G. The life of Sir Walter Scott. London, 1896, p. 128).}

Прошло еще десятилетие, и романтик Вордсворт буквально восстал против Оссиана и Макферсона. В "Дополнительном очерке к предисловию" в издании стихотворений 1815 г. он заявил: "Имея счастье родиться и вырасти в горной стране, я с самого детства ощущал фальшь, которая пронизывает тома, навязанные свету под именем Оссиана. Основываясь па том, что видел собственными глазами, я понял, что эта образность лживая. В природе всякий предмет ясен, однако ничто не существует в полном независимом одиночестве. В произведении Макферсона как раз наоборот: каждый предмет... выделен, обособлен, смещен, умерщвлен - однако ничто не ясно. Так всегда получается, если слова подменяют предметы. Сказать, что такие характеры никогда не могли существовать, что такие нравы невозможны и что даже в сновидении мы обнаружим больше вещественности, чем в обществе, как оно там описано, - это значит воздать Макферсону по заслугам". {Wordsworth W. The poetical works. Complete in one vol. Paris, 1828, p. 12.}

Конечно, Вордсворт в раздражении несколько преувеличивал литературные прегрешения Макферсона: это была реакция на былые неумеренные восторги. Главное же, что содержалось в его протесте, соответствовало истине. Сближение литературы с действительностью за прошедшие полвека оказалось роковым для Оссиана. То, что в середине XVIII в. было встречено как откровение, теперь воспринималось как искусственная надуманная риторика: "...слова подменяют предметы". Это звучало как приговор. И оссианическая мода мало-помалу шла на убыль во всех странах, что дало повод Ипполиту Тэну иронизировать: "Оссиан вместе с Оскаром, Мальвиною и всей своей ратью обошел Европу, а кончил тем, что к 1830 г. сделался чем-то вроде набора имен для гризеток и парикмахеров". {Тaine H. Histoire de la litterature anglaise, t. IV. Paris, 1905, p. 209.}

Во второй половине XIX в. поэмы Оссиана были уже прочно забыты. Увлечение ими, которое испытал Уолт Уитмен, - факт исключительный, {См.: Carpenter F. I. The vogue of Ossian in America: a study in taste.
– American literature, 1931, vol. II, N 4, p. 413-417.} другого такого примера мы не найдем. Даже на родине Макферсона критик с грустью констатировал: "...среди тысячи англичан или шотландцев средней литературной культуры (если только они не горцы) вы не встретите ни одного, кто бы прочел страницу Оссиана... Макферсоновского Оссиана не читают; отчасти им восхищаются те очень немногие, кто все же прочел его, а называют его "чушью" сотни... и в их числе, я полагаю, большинство тех, кого считают современными глашатаями культурного мнения". {Вlасkie J. S. The language and literature of the Scottish Highlands. Edinburgh, 1876, p. 196.}

В XX в. в странах английского языка не вышло ни одного нового издания "Поэм Оссиана", в лучшем случае перепечатывались старые для научных целей. {Показательно, что единственные текстологически комментированные издания "Отрывков" и "Поэм Оссиана" вышли не в Великобритании, а в Германии. Их подготовил Отто Йиричек, профессор английской филологии, энтузиаст, который посвятил этому делу всю свою жизнь и умудрился выпустить их в годы двух мировых войн: James Macpherson's Fragments of ancient poetry (1760). In diplomatischem Neudruck mit den Lesarten der Umarbeitungen, herausgegeben von Otto L. Jiriczek. Heidelberg, 1915; James Macpherson's Ossian. Faksimile-Neudruck der Erstausgabe von 1762/63 mit Begleitband: Die Varianten. Herausgegeben von Otto L. Jiriczek. Bd I-III. Heidelberg, 1940.}

И все же макферсоновского Оссиана нельзя забывать. Это было одно из великих художественных открытий, продвинувших вперед мировую литературу. В 1866 г. английский поэт и критик Мэтью Арнольд, выступая с лекциями о кельтской литературе, воскликнул: "Лесистый Морвен, и гулкозвучная Лора, и Сельма с ее безмолвными чертогами!
– им мы все обязаны воздать долг благодарности, и когда мы станем столь несправедливы, что позабудем их, пусть нас самих позабудет муза!". {Arnold M. The complete prose works, vol. III. Ann Arbor, 1962, p. 370-371.}

Конечно, сейчас уже едва ли кто-нибудь станет лить слезы над Оссианом, подобно Вертеру. Но много ли вообще найдется во всем мире таких литературных произведений, которые продолжают волновать читателей по истечении веков? Их буквально считанные единицы, но ими далеко не исчерпывается сокровищница мировой литературы. Существует немалое число в подлинном смысле слова литературных памятников, отмечающих важные вехи на пути духовного развития человечества. Одним из таких по праву являются "Поэмы Оссиана" Джеймса Макферсона.

Ю. Д. Левин

ОССИАН В РОССИИ

Макферсон утверждал, что владения древних кельтов простирались на восток до устья реки Обь (Oby, как он писал) в России (см. выше, с. 6). Поэтому если до него дошли сведения, что слава его Оссиана достигла этой далекой от Шотландии страны, что его поэмы переводятся на русский язык, он, вероятно, счел это вполне естественным. А такие сведения он мог получить: творения шотландского барда стали известны в России еще при жизни Макферсона. {Общие работы о судьбе поэзии Оссиана в России: Введенский Д. Н. Этюды о влиянии оссиановской поэзии в русской литературе. Нежин, 1916. 111 с. (ниже в ссылках: Введенский); Маелов В. И. Оссиан в России. (Библиография). Л., 1928, 65 с.; Иезуитова Р. Поэзия русского оссианизма. Рус. лит., 1965, Э 3, с. 53-74 (ниже в ссылках: Иезуитова); Левин Ю. Д. Оссиав: в русской литературе (конец XVIII-первая 'треть XIX века). Л., 1980. 206 с. (ниже в ссылках: Левин). Dukes P. Ossian and Russia.
– Scottish literary news, 1973, y. Ill, N 3, p. 17-21 (Ossian number); Barratt G. R. The melancholy and the wild: a note on Macpherson's Russian success.
– In: Studies in eighteenth-century culture, v. III. Cleveland-London, 1973, p. 125-135 (статья изобилует неточностями и ошибками).}

Впервые они были упомянуты в русской печати еще в 1768 г. в опубликованной речи о происхождении европейских университетов, которую произнес правовед, в то время магистр, а в недалеком будущем профессор Московского университета И. А. Третьяков (1735-1776). Говоря о значении истории как науки, оратор указывал на ее народные корни, ибо она "от предания свое ведет начало; тому неоспоримым доказательством суть выходящие в свете остатки такого древнего предания, которого и язык уже немногим известен". К этому месту было добавлено примечание: "В Англии недавно вышла книга, в которой содержится предание некоторого предревнего героя Фингала (Fingal's Epic Poem); сказывают, что сие предание продолжалось от рода в род чрез множество веков. И наконец, один британец, которому галлической язык природной, собрав опое от читающих изустно на подлиннике стихами, перевел прозою на аглицкой язык". {Слово о происшествии и учреждении университетов в Эвропе на государственных иждивениях, в публичном собрании ими. Московского университета... говоренное онаго ж университета свободных наук магистром и юриспруденции доктором Иваном Третьяковым. 1788 года апреля 22 дня. [М., 1768], с. 5.}