Поэмы. Драмы
Шрифт:
Да бог привел. Где брат?
Второй голова У Трубецкого.
Захарья Что смотрите? Не на него ль, шального?
Второй голова Вестимо.
Захарья Мне приятель дорогой.
Скажи им, Ванька, кто ты?
Ванька Нет, спою.
Захарья Так, спой.
Ванька Как в Московском царстве,
В русском государстве
Жил-был скоморох.
Был плясун проворный,
Был певун задорный
Ванька-скоморох!
Вдруг не стало шуток!
<Песен>, прибауток;
Только ох да ох!
Ах! с тоски, с кручины
Тоне стал лучины,
Весь исчах, засох!
А с какой причины
Точат грудь детины
Плач и стон и вздох?
Али кем обижен?
Белый царь пострижен,
Свел царя холоп,
Свел в тюрьму с престола...
Ох! святый Никола!
Лечь бы в темный гроб!
Захарья Ты видишь: прежний шут царя Василья,
Теперь же полуумный и блажной.
Сидели вместе в той же мы темнице:
За песни он, которые, шатаясь
По улицам, юродствуя, певал;
Я — не за песни. Смерти ждали мы:
Уж был и день назначен; что же? Я
Стряхнул оковы, выломил решетку,
Освободил и шута и себя.
Признателен мошенник: песню в честь мне
Успел сложить! — Да полно вздор молоть;
Пора: пусть кто-нибудь меня проводит
К боярам-воеводам. Их не грех
(Скажу я мимоходом) уподобить
Орлу и лошаку и осетру,
Которых бы в одну впрягли телегу:
Тот тянет вверх, тот вниз, а осетер,
То есть Иван Заруцкий, прямо в воду.
Сцена 3
Великолепный шатер Трубецкого. Трубецкой, Прокофий Ляпунов, Заруцкий, боярин Иван Салтыков, окольничие князь Иван Голицын и Артемий Измайлов, князья Волхонский, Литвинов, Масальский; Просовецкий, Заварзин. Посреди стол с бумагами; за пологом в другой половине готовят обед. При первых словах Трубецкого Феодор вызывает Прокофия Ляпунова, который выходит и шепчется с братом вне ставки.
Трубецкой Я бы согласен, и никто, надеюсь,
Не обвинит меня в насильях тех,
О коих здесь помянуто.
Измайлов Никто,
Князь Дмитрий Тимофеич, — бог свидетель!
Трубецкой Благодарю, Артемий; но...
Просовецкий К чему
Отдать себя на волю этой думы,
Которая не нами созвана?
Голицын Не всеми нами.
Трубецкой Сверх того скажу:
Нет в думе голосов мужей синклита,
Больших, старинных, родовых бояр.
Заруцкий Ведь Ляпунов нам объявил о них,
Что все они прельстились славой века,
От бога отступили и к врагам
Жестокосердым западным пристали
И обратились на своих овец.
Измайлов Смеешься, атаман, а прав Прокофий:
Свободный голос трудно им подать;
Они в Кремле в опеке Сигизмунда.
Входят Ляпуновы.
Трубецкой Нет подписи святителей великих.
Прокофий Что до святителей, князь Трубецкой...
В темнице страстотерпец Гермоген,
Но вот Захарья, от него посланник...
Бежал из-под секиры из Кремля...
Он сам сидел в оковах, но нашел
К устам и слуху патриарха путь.
Желанье думы знает патриарх
И письменно прислал свое благословенье.
Князь, почерк ведаешь его руки:
Тут нет подлога.
(Подает бумагу.)
Трубецкой Кто же о подлоге