Чтение онлайн

Благ, вечно благ закон твоей Судьбы.

О! просвети мои слепые вежды

Любви сияньем, Веры и Надежды!

V

КНИГА «ГОЛИАФ»

Сыны земли прикованы к мгновенью,

Для смертных темен и грядущий час;

Но ангелов таинственному зренью

Является сокрытое для нас:

Они свидетели времен рожденью,

Веков-младенцев слышат слабый глас;

Сидят, приемлют их из колыбели,

Качают и над спящими поют.

Событья под рукой духов созрели,

Судеб святую нить они прядут;

Всевышний возглаголил — полетели,

Вселенной, что предвидели, несут!

Спадет ли с человека в зев могилы

От праха взятый, временный покров? —

Тогда дремавшие проснутся силы,

Растает мгла тяжелых облаков,

Душа расширит радужные крилы

Над бездной лет, над почию миров.

И пленники глухих пещер геенны[33]

Предвидят образ будущей судьбы,

Но образ их паденьем искаженный;

Вотще их знанье! буйные рабы

Подъемлют брань на промысл неизменный,

На грозный рок безумныя борьбы.

Есть в аде беспредельная пучина:

Стоит над нею недвижимый мрак,

Клокочут там огонь, смола и тина;

Туда повергся дерзостный Знак,

Туда поверглось племя исполина,

С лугов нечестия пожатый злак.

Пред шумным Голиафовым паденьем

Был слышен долгий, долгий, дикий вой

Над безобразным яростным волненьем,

Над пламенным лицом пучины той:

«Восплачь, тягчимый скорбью и мученьем

Знак! погибнет внук последний твой».

И се из бездн пылающего мрака

Воздвиглась богоборная глава

Огромного, ужасного Знака.

«До звезд вздымались мощные древа;

Но бытия их не найдут и знака,

Их след поглотит жадная трава;

Над кедром сверженным восстали трости,

Главой кивая, легкие, звучат.

Моих потомков крепостные кости

В глубоких, темных пропастях лежат.

Приидет час: из стран далеких гости,[34]

Которых бледный воспитал Закат,

Изроют их; и что ж? полны сомненья,

Сраженные страшливой слепотой,

Бессильные, ничтожные творенья

На остовы воздвигнут взор тупой,

Пройдут и не признают поколенья

Сынов великих матери младой![35]

Гонитель чад моих, ты, рок свирепый,

Тебе ли покорюсь без бою я:

Не полночь ли? отдвигнуты заклепы;

Над миром, ад! простерлась тьма твоя;

Душа покинет страшные вертепы,

Изыдет из геенны тень моя».

Воспрянул — и пучина воскипела:

О дно упершись, подняли чело

Все узники плачевного предела;

Страшилище к исходу потекло, —

От стоп его геенна зазвенела,

Вослед завыло адово жерло.

Лежал, обремененный сном свинцовым,

Знака правнук, грозный филистим

(Он был румянцем покровен багровым,

Зловещим был видением томим);

С челом, объятым тьмой, с лицом суровым,

Исшлец из гроба, предок стал над ним.

«Дрожи, — вещал, — потомок злополучный!

Погибелен тебе грядущий день.

Заутра битв раздастся голос звучный. ..

О сын мой! душу в глухоту одень

Или падешь, подобно жертве тучной,

Падешь — и в ад твоя низыдет тень»...

...«Отец! — вещает Голиаф печальный. —

Знай, не изыду я до утра в бой;

Поныне слышу голос погребальный,

Которому я внял во тьме ночной:

Энак (не я ль его потомок дальний?)

Предстал мне, проклял день сей роковой».

— «О нас ли, смертных, в небе лучезарном,

О нас ли кто радеет в царстве тьмы?—[36]

Фуд молвил по молчании коварном. —

Мой сын! творцы судьбины нашей — мы!

Что пользы в идоле неблагодарном?

Кого спасли дубравы, капища, холмы?

Мечтанья, сны, предчувствия ничтожны:

Творцы их — чрево, кровь, сердечный жар.

Полночный призрак, суетный и ложный, —

Души отягощенной дым и пар.

Грядущего предвестья невозможны.

Не счастлив ли последний твой удар?

А ты тогда не презрел ли виденья?

И в час благий: погибнул Галаад!