Поэмы. Драмы
Шрифт:
Прокофий Гонсевский! и в рязанском стане ты!
Гонсевский Ты видишь.
Прокофий Но?
Гонсевский Другому никому
Не смел я поручить, о чем тебя
Уведомить обязан. — Слушай: руку
Охотно правую себе бы дал
Я отрубить, когда бы мог тебя
В стенах кремлевских видеть нашим пленным.
Не скрою: я и с личными твоими
Недоброхотами из здешних был
В сношеньях, чтоб схватить тебя врасплох.
Но низкое убийство гнусно мне;
А уж враги твои острят ножи:
Погибнешь, витязь, ежели отвергнешь
Благий совет мой. — Брось ты этот сброд;
В Рязань или в Коломну удались,
Или на Волгу в Нижний, — там борись,
Когда достанет силы, с мощью Польши.
Но лучше к Владиславу перейди;
Тебе ручаюсь: будешь принят нами
Так, как никто. Для первого начала
Займешь (тебе готов я уступить)
Высокий сан наместника столицы,
Боярство за тобою утвердит
Младой монарх, которому и ты ж,
Прокофий, присягнул, — хотя потом
Присягу и нарушил.
Прокофий Я присяги
Не нарушал; свою присягу вы,
Жолкевский и король ваш и вся Польша,
Нарушили, попрали: ждали мы,
С дня на день ждали, с месяца на месяц
И — королевича не дождались.
Не станем тратить слов; да ты и сам
Ведь не надеешься меня склонить
К предательству моей земле родимой.
Гонсевский Так удались.
Прокофий Наличник опусти.
Гонсевский К чему?
Прокофий Прошу тебя.
(Отворяя дверь) Войдите все вы.
Весь караул и всякий, кто бы тут
Из посторонних ни случился.
Гонсевский Что ты?
Прокофий Не беспокойся: нужно.
Входят стрельцы и переодетая Марина. Земляки!
Ведь есть и в неприятельских рядах
Честные души, помнящие бога.
Вот вам пример:
(указывает на Гонсевского) нарочно из Кремля
Пришел отважный, благородный воин
И говорит (и верю я), что мне
Грозит опасность, что мои злодеи
В земских полках сгубить меня хотят.
Его совет, чтоб я покинул стан
И набрал рать иную. — Мне скажите:
Что делать?
Стрелец Головы все за тебя
Готовы положить мы; только нас,
Отец ты наш, не покидай.
Прокофий Ты слышишь?
Марина
(выступая вперед) Совет хороший дал тебе поляк.
Не слушай их, не верь им: удались.
Россию любишь? — Удались, Прокофий!
Спаси себя хоть для земли родной.
Теперь еще ты можешь: завтра — гибель.
Прокофий
(долго молча смотрит на нее) Тебе я благодарен, добрый отрок!
Твое усердье вижу и ценю
Тем выше, что я от тебя никак
Не заслужил участья столь живого.
Доводом сильным подкрепляешь речь:
Святой, бесценной пользою России;
Но эта ж польза именно, мой друг,
И требует, чтоб я остался в стане,
Чтоб и погиб, когда так суждено.
Не в укоризну никому: но мне ли,
Грозу завидев, броситься бежать?
Нет! Русскому народу нужен признак,
Чтоб истинных друзей своих узнать
И отличить от ложных: этот признак
Не верность ли? — Да! сам Христос сказал:
«За стадо пастырь душу полагает,
Наемник же бежит»; я — не наемник,
Себе я цену знаю, но и знаю,
Что малодушьем упаду в цене.
Да нет и той надменности во мне,