Поэмы. Драмы
Шрифт:
С какой жестокостью в груди своей
Я заглушала внутренние вопли!
Я очень поняла недоуменье
Кровавое Заварзина, — и что ж?
Не отвечала! и мой враг падет, —
И вот же в самых этих слабых персях
Любовь, и боль, и жалость! — Внять кому:
Любви ли скорбной? дикому ли мщенью?
При прежних замыслах одолевал
Тоску и состраданье гнев: напрасны
Все козни будут. Зная это, я
С досады разрывалась. Но скажу ль?
Притом была и радость: да! ему
Грозила я, явить ему желала,
Что быть и я опасною могу,
Что презирать меня не должно... только!
Мои орудья были благородны:
Отважный Ржевский, храбрый Салтыков,
Земляк мой, доблестный Гонсевский — мужи
Не низкие, способные понять
Величье и врага; он непременно,
Я ведала, обезоружит их.
О гибели твердила, правда, я,
О мести, о кровавом воздаяньи...
(Безумные, проклятые слова!)
Но искренно: слова словами были,
Не боле!.. А теперь? — Мой гнев потух,
Но между тем беспечный Ляпунов
В руках безжалостных, в руках злодеев
Бессовестных, бездушных... боже мой!
И я, и я сообщница чудовищ!
Совсем ли добрый ангел мой меня
Покинул? и совсем ли темным силам
Немилосердым я принадлежу?
(После продолжительного молчания) Заруцкий! вырву из твоих когтей
Ужасную бумагу; жертву их
Из самой пасти кровопийц исторгну...
Во что бы ни было, спасу вождя,
Твою надежду, русская земля!
Твою последнюю любовь, Марина!
Слышны выстрелы; входит Заруцкий.
Заруцкий Царица, слышишь?
Марина Слышу я пальбу;
А что такое?
Заруцкий Хлопцы поднялись,
Мятутся, рвутся, воют, словно звери
Голодные, которых бы с цепи
Спустили. — Исполать тебе, Марина!
Заткнула за пояс меня!
Вы оба — окаянный Заварзин
И ты, родная, — заварили кашу
Такую прегустую, что ее
Не сварит и железная утроба.
Марина Распущена бумага?
Заруцкий Как же! С нею
Схватили казаки гонца, стрельца
Рязанского; недолго молодца
Сердечные томили: в петлю шею —
И поминай как звали; а печать
Сорвали с грамоты и ну читать!
И начитались — слышишь ли? на славу!
Был нужен подлинник, чтоб и другим,
Вот Трубецкому, например, — забаву
Доставить... Верь, не верь: насилу с ним
Читатели расстались. — Ты бледнеешь?
Марина Заруцкий, поспеши утишить бунт.
Заруцкий Слуга покорный! Я убил холопа
Прокофьева и должен поддержать,
Что начал, мятежом.
Марина Себя погубишь!
Заруцкий До вечера погибнет кое-кто,
Да не Заруцкий: казаки ударят
С лица на Ляпунова, — поляки
(Уведомил Гонсевского Хаминский)
С боков и с тыла: сломим молодца!
Марина А Трубецкой?
Заруцкий Князь Дмитрий Тимофеич,
Почтенный муж, в большом недоуменьи,
Наверно так толкует: «Казаков
Мошенников избаловал Заруцкий,
Не держит их в руках!» Тут наша знать,
Иван Голицын, тайный враг Прокофья,
С товарищи, — ну дакать, ну качать
В раздумьи головами, — так и вижу
Друзей сердечных! — Салтыкова нет,
Измайлов по запасные полки
Отправился в Коломну; я без них
Врага ухлопаю; потом, пожалуй,
Хоть навзрыд буду плакать.
Марина Лист-то где?
Заруцкий А вот.
<