Чтение онлайн

Я вновь и жизнь и силу дам,

И разоренный Вавилоном

Вновь над святой горой Сионом

Восцарствует твой светлый храм».

Да сотворишь по тем словам:

Вот все величие и слава,

О коих я молю царя!

Твоя ж священная держава

Создавшим землю и моря

И власть и мудрость человека

Да сохранится в век из века!»

Царь средь вельмож своих молчал

И без ответа, без глагола

С златого поднялся престола —

И юношу облобызал.

Потом немедля шлет посланье

Ко всем наместникам своим:

«Евреев кончилось изгнанье,

Их возвращаю в град Салим.

Их провожайте, их храните

И хлебы в путь давайте им, —

В моей, царевой все защите.

А вы, рабы мои, внемлите,

Вы все, сирийские цари,

И князи Тира и Сидона, —

Обид никто им не твори!

Да рубят кедры с Ливанона

И восстановят божий храм,

И по словам живут закона,

Который дан был их отцам.

Сосуды ж — медь, сребро и злато,

Из храма взятые когда-то

Алчбою буйственной войны, —

Из-под заклепов Валтасара

Пусть будут им возвращены».

Еще же тем не кончил Дара,

Рек пестуну своей казны,

Сбирателю народной дани:

«Да не затворишь ныне длани!

С избытков и богатств моих

На построенье храма их,

Пока не узрит совершенья,

Ты двадесять талантов в год

Им отпускай из рода в род.

Назначу же и приношенья,

Почту дарами оный храм,

И воскурится фимиам,

И будут в нем за нас моленья».

И се — как пчел жужжащий рой,

Как вихровым крылом гонимый

Прах по степи необозримой,

Летящий к небу пред грозой,

Как пруги из страны полдневной,

Мрачащие лазурный свод,

Которых зря, дрожит народ

И вопль подъемлет к тверди гневной, —

Так в путь евреи потекли

К холмам, к долинам той земля,

По коей, сирой и плененной,

Вдовице, чад своих лишенной,

Под стоны струн, в святых псалмах

При шумных плакали реках

Земли чужой и отдаленной.

Тогда и юношу не мог

Владыки удержать чертог:

Он стряс с себя златые узы

Честей и славы, скор и смел,

Покинул блеск и роскошь Сузы

И вдаль, в отчизну полетел.

Как при улыбке сладкой здравья,

Забыв страданья, свеж и бодр,

Постылый покидаешь одр,

Покровов негу, пух возглавья,

На сладостный взираешь свет,

Лесам, холмам несешь привет

И хочешь мир обнять руками, —

Так он, когда исшел из враг,

Парил душой над облаками,

Безбрежной радостью объят.

Но стал и, вхор туда бросая,

Куда стремился, на закат

(Там прадедов земля святая,

Там прах и кости их лежат!),

Подъял трепещущие длани

И глас возвысил к небесам;

Так дивный пар благоуханий

Летит горе в предвечный храм:

«Все дар твой, господи мой боже!

Твое и от тебя; и что же

Когда творилось от себя

И без твоей живящей силы?

Я тлен, и персть, и снедь могилы,

Но мощь и крепость от тебя,

Ты умудрил меня; тобою

Я взял венец и торжество...

И ныне песнию святою

Прославлю бога моего:

Благословен мой бог вовеки!

И да услышат человеки:

Господь мой бог, я раб его!»

Так некогда веленьем Дары

Восстал из пепла падший храм;

Но храм сей лет позднейших кары

Вновь грозным предали рукам,

И руки те за злодеянья,

За грех Эверовых сынов,[73]

Огнем сожгли священный кров

И разметали основанья.

А злополучный оный род,

Отверженное богом племя,

Как плевы, разнеслось в то время

На север, юг, закат, восход,

По всем ветрам, во все языки;

И тяжко бремя их судьбы: