Дождь идёт мерзопакостный, нудный,Душу тащит в тиски маяты.Я б загнил здесь в хандре непробудной,Запил горькую, если б не ты.Серым летом с ненастьем осенним,Когда, кажется, мысль на летуНамокает, ты стала спасеньем,Заполняя собой пустотуБлёклых будней холодного лета,Вместо солнца мне даришь тепло…Две похожих души, два поэта,Нам и в тяготе не тяжело.
Грибы
Нам сегодня не до идей —В Ленинграде, в Москве и на БАМеТолпы рвущихся к цели людейОтправляются за грибами.За дарами, что в поздней агонииОставляет нам лето несмелое…А в лесу, там своя гегемония —Свои красные, свои белые…Я – вне партий, и мне всё равно,Мне-то что до делишек разных?И, подобно батьке Махно,Режу белых, и режу красных.Я бреду, и внимательный взглядНе пропустит ни лист, ни былинку.Вот он – белый аристократ!Режу гада, кладу в корзинку.Столько сил извожу не напрасно я:Труд усилен – финал ускорен.В листьях прячешься, сволочь красная! —Вырезаю его под корень.Пополняю свою суму.Что мне классы? Мне б прибыль обозами! —Я коричневую чумуНарезаю себе под берёзами.Груз не тянет рук, коль он мой, —Мне легко свою ношу в пути нести, —И, счастливый, тащу домойЦелый короб многопартийности.
О деньгах…
Сколь языком с эстрады ни мели,А не хватает окаянных денег.И вот сижу я снова на мели,Потрёпанный, как после бани веник.И сколь бы мне в финансах ни везло,Купюры, словно снег весною, тают.Давно известно: деньги – это зло,Но именно его мне не хватает.
Белая ночь
Разве юность свою мы забудем?
Эта ночь, как легенда, светла.
Эта ночь своей белою грудью
На Васильевский остров легла.
М. Светлов
Я люблю тишину и безлюдье.Ночью вышел – ну что за дела?Эта ночь своей белою грудьюНа Васильевский остров легла.Хоть бы как-то прикрылась, нахалка,Чтобы сраму никто не видал.Так-то что?Пусть лежит, мне не жалко!Но кругом интуристы – скандал!Рты раскрыли мосты над Невою,Замер всадник, глаза округлив, —Ведь уткнулась она головоюВ чуть подсоленный Финский залив.При теперешнем слабом порядкеМожет год пролежать так пластом.Лишь виднеются голые пяткиГде-то за Володарским мостом.Как с ней быть, даже в Смольном не знали.Сам дежурный от страха дрожит:Грудь-то что! На Московском вокзалеСрамотища какая лежит!Лучше б нам наводненье иль вьюгу —Мы б тогда не страдали зазря…Бог помог – убрала нахалюгуПодоспевшая к сроку заря.И спасибо ей – с Богом, без Бога ль,Но сумела нам всё же помочь.Но не зря ведь воспел мудрый ГогольУкраинскую тёмную ночь!
Фиалковый бред
А мне вросли фиалки в кожу,
И я не вырву их, не срежу.
Чем крепче вмазывают в рожу,
Тем глубже всё, о чём я брежу…
Е.Евтушенко
Мне не везёт – ну просто смех,
Судьба в колёса ставит палки –
В местах, где волосы у всех,
На мне вдруг выросли фиалки.
Вначале был я страшно рад
И любовался то и дело
На пахнущее, словно сад,
Изящное, как клумба, тело.
Потом от этой красоты
Мне стало как-то неуютно:
Кругом кричат: «Продай цветы!» –
Стремясь цветок сорвать попутно.
И я крепился, сколько мог,
Но, не стерпев, взмолился Богу,
Когда огромный чёрный дог,
Меня обнюхав, поднял ногу.
Я отогнал его пинком,
Кричу хозяину: «Ты что же…»
Меня прервал он кулаком,
Мои фиалки вмазав в рожу.
И я, обиженный вполне,
Стал отступать домой помалу…
Росли бы кактусы на мне,
Я б показал тому нахалу!
Татьяна КУВШИНОВСКАЯ
Утро безросно
Утро безросно.Дождливому днюБыть предстоит по примете.Поздно расцветший шиповник к плетнюЖмётся, не зная о лете.Так вот и я, припадая к плечу,Не предававшему, стыну…Осень пришла,Лета было чуть-чуть,Строго зима смотрит в спину.
Февраль. Уже светло. Кричат вороны в сквере
Февраль. Уже светло. Кричат вороны в сквере.Насквозь заиндевел Полюстровский прогон.Автобус подошёл. Сейчас прижмут у двериИ быстро запихнут в простуженный салон.Сегодня повезло – у самого окошкаЯ целых полчаса смогу глазеть на мир,Вот только подышу на изморозь немножко —Исчезнет без следа изысканный ампир.Натруженно гудит автобус вдоль квартала,Рекламы торжество – заманчивая сеть…А вот и мост Петра – ажурный свод портала,Как будто над Невой подвешенная клеть.На дальнем берегу за Смольным институтом —Собор в барочном стиле, похожий на мираж.Его голубизну мороз в туман укутал…Мы съехали с моста – совсем иной пейзаж!От скульптора дары – четыре «обормота»:Кому-то по душе сей пошленький набор.Вот снова промелькнул за правым поворотомБез пастырских забот болеющий Собор.В Таврическом саду Сергей Есенин в грусти.Заснеженный простор молчит без детворы.Когда-то пышный парк, а ныне – захолустье, —Как будто сотню лет гуляли топоры…В оранжерейный дом Потёмкинской усадьбы,Озябшая, спешу и, чтоб развеять грусть,Мечтаю заказать я лилии для свадьбы,Есенина стихи читая наизусть.
Из цикла Средиземное-Балтийское
Моим друзьям Н.Х. и Е.А.
Я послала тебе бересту,Самолётом доставят её.Мы, привыкшее к письмам старьё,На e-mail не заменим версту.Виртуальности явный порок —Ни тепла в нём, ни запаха нет.Получи ощутимый приветИ отведай рифмованных строк.Нацарапала на берестеОстрым ножичком несколько слов:Я жива, мол, и ты будь здоров,Пребываю в молитве, в посте…Об ушедших годах не грущу,Мне уныния грех – не сродни,Уповаю на светлые дни,В тёмных – промысел божий ищу.Я, прости, приукрасила явьПро молитвы в Рождественский Пост —Атеизма мозольный наростНе соскоблишь, лукавь не лукавь.Я ещё и не то наплету —Можно выдать с три короба лжи,Но у совести колки ножи —Не хочу осквернять бересту.