В чём беда? Надоело пробовать?Раздражаю извечной печальностью?Извините! Я просто в образе,Упиваюсь своей гениальностью.Ах, сердечно желаете лучшего?!Чтобы счастье в любви и согласие?Я не против, во всяком случае,Никогда не пытался препятствовать.Недалёк миг, всё скоро изменится!Я хоть чёрствый, но всё же не каменный,Дайте срок, и все тени сомненияРастворятся в тумане памяти.Отчего же «напрасные хлопоты»?Вам не лестны слова благодарности?Извините! Я снова в образе,Наслаждаюсь своей бездарностью.
Одиночества тонкую шаль
Одиночества тонкую шальДа на плечи – согреть бы душу!Видит Бог, я уже не нарушуЖизни Вашей святую печаль.Расставания глупую больДа в подкорку – чтоб без осложнений!Видит Бог, я, конечно же, гений:Что мне эта пустячная роль?Прожитого осевшую пыльДа по ветру – пускай гоняет!Видит Бог, ничего не решаетОжиданий бессмысленных штиль.От обиды угрюмую теньДа на солнце – авось исчезнет,Видит Бог, не излечит болезниНаш вчерашний ненайденный день.По одной из случайных дорогМы промчались – на встречных курсах.Видит Бог, ляжет в прежнее руслоТихой жизни ленивый поток.
Что мой мир – о тебе мечта
Что мой мир – о тебе мечта,Странный сон, пробуждений блиц.Вот! Вот эта!.. Опять не та…Просто схожесть имён и лиц.Просто так же стреляет взгляд,Тот же самый курносый нос.И похожий на водопадЗавитушек шальной разброс.Просто мысли – как ты хотел,Просто чувства – как ты мечтал.Этот голос, что раз задел,Это счастье, что Бог послал…Так бывает, каприз судьбы!Больно только, когда впервой.Обознался – ведь люди мы.Просто память… системный сбой.
Ольга НЕФЁДОВА-ГРУНТОВА
Умер бы отец молодым
Умер бы отец молодым,Если бы не мама моя.Отчего ж не веришь мне ты,Что всего важнее семья?Отчего спустя долгий срокВстреч – взахлёб, прощаний навзрыдНевдомёк мне всё, не в урок.Да всё горше сердце болит.Я в отца, да в маму свою,Вот и не могу больше так.Знаешь, мне бы тоже – семью,Садик, дом, да к дому – чердак.Вешаться? Да нет. У меняТам сушились травы бы, слышь?Чтобы хвори близких унять,Чтоб здоровым рос наш малыш…Если бы… Да что зря бубнить?Захотел – сказал бы давно.Мне б уйти… да теплится нитьИз того, что всё про кино…Вкось пошла судьбы колея.Ест глаза свобод горький дым.Если бы не мама моя,Умер бы отец молодым.
Шаги
По-птичьи раскинув руки,Скрюченными пальцами цепляясь за воздух,Старуха идёт по мокрому асфальту,Едва передвигая ногиВ незашнурованных ботинках,Осторожно ощупывая землюПеред каждым шагом, перед каждым.Кажется,Что она учится ходитьЗаново,Будто сморщенный младенец.Ничего не зная о жизни после смерти,Она досыта хлебнула наукиСуществования на земле.И теперь учится осторожно ступатьВ иных мирах,В которыхОна ходить пока не умеет.Не умеет.Её руки,Её старческие рукиЕщё не превратились в юные крылья,Но скоро,Безысходно скоро,Когда кровь на границе времёнПотечёт вспять,Сделав тело прозрачным,А душу – вольной,Она полетит.Полетит.А покаТак тихи её робкие шагиПо земле,Которую суждено покинуть!Тогда разгладятся морщины скорби,И она выпорхнет птицейВ небо вечностиИз своего тела, —Сделав шагИз клетки своих страданий,Сделав шаг.Старуха учится ходить…
Мне все твердят
(шуточное королевское рондо)
Игорю
Мне все твердят: «Поэту – веры нет,Вновь попадёт под хвост ему шлея!Немало женщин стонут много лет…»Мне жаль, конечно, но они – не я!С другими, может статься, без враньяНе обходился милый мой эстет.Взмывали слухи стаей воронья.Мне все твердят – поэту веры нет!Но что нам наставительный запрет?Не слушаем его ни он, ни я.А все твердят: «Пройдёт лишь пара лет,Вновь попадёт под хвост ему шлея!К тому же, не имеющий жилья,Неисправимо-вечный сердцеед,Когда напьётся, то – свиньёй свинья —Немало женщин стонут много лет…»О бывших жёнах слыша добрый бред,Задумавшись, отвечу не шутя:«Таких, как я, на белом свете нет!Мне жаль, конечно, но они – не я!В чудачествах – мы кровная родня.Я знаю всё. Спасибо за совет!Но если рядом он – на мне броня,Моей душе защиты крепче нет!»Мне все твердят…
Людмила НОВИКОВА
Уже не слышно ранних петухов
Уже не слышно ранних петухов,Как через сито, в окна утро льётся.И пятнами поверх половиковУютно дремлют маленькие солнца.И куры мирно квохчут во дворе,Колодезной цепи гремят колечки.А бабушка, проснувшись на заре,Колдует тихо возле русской печки.И манит аппетитный аромат,И видно через щель: за переборкойНа противне, что подцепил ухват,Пирог сметанный с порыжевшей коркой.Ах, сколько было в детстве этих утр,Когда блины и в чугунке – картошка,Под лавкой пёс, что ласков был и мудр,И на веранде – дремлющая кошка.
В родительском доме
Слишком долгим казался сон —Фото мамы, чёрная полоска…Папа… И один старался онСохранить следы былого лоска.Прожит год, а кажется — века…И души моей почти не ранит,Что чужая женская рукаПоливает мамины герани…
Ягоды
Испугалась и рассыпалаЯгод целый кузовок.Ты зачем дорогу выпыталВ заповедный уголок?За кустом – рубашка синенька,Напугал – имей в виду:Из заветного малинникаЯ без ягод не уйду.Снова полная корзиночкаПеревязана платком.Ох и узкая тропиночка —Не пройти по ней рядком.Перекаты трав некошеных —На ромашковом лугу,Без попутчиков непрошеныхДо деревни добегу.Простывает в бане каменка,И обеду вышел срок.Знать, уже готовит маменькаМне берёзовый пруток.
Такая тоненькая нить
Такая тоненькая нитьСоединяет наши души,Что трудно взглядом уловитьИ в полной тишине подслушать.И всех примет не перечесть,И сердце к сердцу так и рвётся,И между нами что-то есть,Хоть и любовью не зовётся.
Взяла его за пуговку
Взяла его за пуговку,А он меня – за талию.Ему со мной – в Калугу бы,А мне бы с ним – в Италию.А может, даже в Грецию —Забыть дела житейские.Сбежала бы погреться яНа пляжи на Эгейские.Пройтись по лавкам модненьким —Мечта моя несбыточна,Ведь я за ним, за родненьким,Как за иголкой – ниточка.Покажутся неважнымиЛюбви любые тернии,Когда мигнут ромашки намРодной его губернии.
В однокомнатной тишине
Н.П. Юдиной
В однокомнатной тишинеИ в уюте простых диванчиков,Улыбаясь, нальёте мнеЧашку чая из одуванчиков.После трудных своих недельОтогреюсь у Вас немножко.За окном мельтешит метель,Снег бросая в кормушку… КрошкиВы из доброй своей ладошкиПтицам сыплете каждый день…
Галина ОБОЛЕНСКАЯ
Моё тепло
Как наше время медленно текло…Но сколько нам ни дай – всё мало!Ещё в твоих руках моё теплоГолубкой сонной ворковало.Вода в заливе – чёрное стекло,По трапу поднимаешься устало.Уже из рук твоих моё теплоНочь потихоньку воровала.
Париж
Париж – мой бред, моя химера.Где та шкала, а может, мера,Которой исчисляют страсть?И что же это за напасть —Мне жить за тридевять земель,Судьбою брошенной в метель?!Булонский лес, квартал Латинский…Меня предупреждал Лозинский:– Седой Париж манит и губит,Давно он никого не любит,Потерян счёт сердцам разбитым,И соблазнённым, и забытым.Мне всё равно! Пускай погубит.Я знаю, он погряз в грехах,Но, верю, прежде приголубит,Как стайки птиц на площадях.