Поэты 1820-1830-х годов. Том 2
Шрифт:
Дева
Оставь ее, оставь мою слезу святую, Восторга чистого она живая дань! Не извлекай меня из мира наслажденья, О, продолжай, забудь меня на этот час… Я так люблю твои порывы вдохновенья! Юноша
Благодарю тебя, мой друг, ты поняла Вполне высокий смысл божественной картины; Благодарю тебя, вся глубь твоей души В одной, в одной слезе, как солнце, отразилась! (После некоторого молчания) Смотри, на поцелуй пылающих лучей Как улыбается торжественно природа, Как всё привета песнь желанному поет! Вот древо, и оно отрадней зашумело, И плачет с радости жемчужною росой! ……………………………………… ……………………………………… О, сколько пищи здесь для песни прорицанья, Как силен я теперь, как много дум кипит В душе, взволнованной приливом вдохновенья; Как проницателен души орлиный взор, Огнем его я сжег могильную завесу, И мрак неведомый теперь доступен мне, На самом дне его я будущность провидел, И я готов ее вполне пересказать! Внимайте мне теперь, пророку обновленья, Весть благодатную глагол мой прозвучит, Скорей стекайтеся на вече вдохновенья, Пока во мне огонь всеведенья горит… Внимайте… (Вдруг останавливается, смотрит вокруг себя и говорит тихо, после некоторого молчания) Горе мне, напрасны все призванья, Я увлечен судьбой далёко от людей, — Кто будет здесь внимать глаголу прорицанья? В ком воскресит он здесь потухший огнь страстей? Не вам ли мне вещать, бесчувственные волны, Утесы хладные, таинственный гранит? Нет, вы пророчеству останетесь безмолвны, И в вас другую жизнь оно не возбудит! Здесь думы светлые напрасно расцветают: Они к стремлению людей не призовут, И только лишь в душе кипят, перекипают И едкой горечью на дне ее растут! Нет, нужно мне людей: я примирился с ними, Их души я хочу пророчеством согреть, Хоть на мгновение назвать их вновь родными И без возмездия, с усилья умереть! Дева
Ты позабыл меня, меня, твою подругу, В час дивной радости и в час немой тоски, Ты позабыл меня, забыл любовь святую, Где вся душа моя с твоей душой слилась! Я всюду за тобой, как демон искушенья! Я отыщу тебя в аду и в небесах, И снова привлеку в объятья наслажденья С любовью на душе, с любовью на устах! Юноша
Я не забыл тебя, мой демон искушенья, Мой ангел радости, мой ад и рай души. Сильна к тебе любовь, но есть любовь иная: Ты, дева слабая, не ведаешь ее! Да, слишком широки души моей объятья: Всё человечество я должен в них принять, Чтоб утолить вполне потребность наслажденья Потребность пламенной, возвышенной любви. Одна твоя любовь не укротит стремленья, Она божественна, я знаю цену ей, Но над главой моей пусть прогремят проклятья, Когда забуду я отчизну и людей, Вас, дети падшие, но мне родные братья! Дева
Ты грустен, бедный друг, я знаю талисман: То песнь любви моей и Шиллер вдохновенный… Они вдвоем в тебе всю душу обновят, Ты снова будешь мой… Послушай песнь мою! (Поет) Романс
Если жажда наслаждений Расцветет в душе твоей, Не жалей земных селений, Брось отчизну и людей! Что тебе до их паденья? Пусть в их жилах стынет кровь! Ты сын неба, вдохновенья, Все души твоей стремленья Пересозданы в любовь! Но в священную обитель Не на миг ты приходил, Не напрасно неба житель Нас душою обручил. Здесь твои земные братья Не похитят тебя вновь; Нет, на них падут проклятья, Ты ж падешь в мои объятья, И сольемся мы в любовь!.. Юноша
(прерывая деву) Умолкни! Песнь твоя звучит о преступленьи. Она, как лезвие кинжала, холодна, Я не хочу душой предаться искушенью И все мечты мои во мгле похоронить… Дева приближается к юноше и берет его руку. Не улыбайся мне улыбкой сладострастья, Я не могу тебе улыбкой отвечать… Нет, нет, иным богам мы молимся с тобою: Твой жертвы требует, мой жертвовать велит!.. Дева
Я принесу тебе любимого поэта, Быть может, он в тебе тоску искоренит! (Убегает.) Юноша
(один, после некоторого молчания) Ты сорвала густое покрывало, Да, права ты: я обновлен душой, И истины священное зерцало Таинственно восстало предо мной! Я в нем прочел с каким-то содроганьем Моей судьбы торжественный укор: «Расстанься ты с возлюбленным созданьем И вновь будь там, где слава и позор! Ты ль смел бросать свой камень обвиненья И упрекать в падении людей? Ты эгоист в объятьях наслажденья, Ты жалкий раб неистовых страстей!» Безумец я, — внезапно пробужденный, Теперь вполне, но поздно сознаю, Как оторвал рукой окровавленной От сердца я родимую семью! Чем выше я моих смиренных братий? В них веры нет, в них нет избытка сил… Где создался весь мир моих понятий, Но, эгоист, я всё похоронил, Как жадный дух, в моем уединеньи, Всё затушил в взволнованной крови… О, сила, — прах без воли исполненья, О, вера, — тма без силы и любви!.. Восстану я из праха униженья, И снова горд, и снова чист, как бог, Отдамся им как жертва очищенья, Спасения торжественный залог! Не укосил никто свою идею В холодный гроб, не передав ее… Я верую и жаждой пламенею Осуществить мечтание мое! Бесплодное лишь древо погибает, Не принеся земле родимой дань, Оно одно без жизни отживает, Не перейдя поставленную грань. Но где есть плод, то древо горделиво Снесет вихрь бурь и топора удар, Оно в борьбе разносит торопливо Своих семян земле священный дар. Чем вихрь сильней, тем больше расширяет Оно свой круг. Падет… и семена Вдаль от себя торжественно бросает… И вот придет их убирать весна, Согреет их, как мать, своим дыханьем… И новые восстанут племена, И нет конца божественным созданьям, В них новые созреют семена!.. Вдалеке показывается дева.
Но ты, моя божественная дева, Своей душой разлуки не снесешь, Родная ветвь возвышенного древа, Ты мной жила, со мною и падешь! Нет, нет!..(Погружается в глубокую задумчивость. Дева подает ему книгу Шиллера.)
Дева
Прочти хотя одно творенье Певца души, свободы и любви: Он пробудит тебя из усыпленья, Он воскресит потухший огнь крови! Юноша в рассеянии бросает взоры на развернувшуюся пред ним книгу и читает с возрастающим вниманием.
«Gieb mir das Weib, so teuer deinem Herzen, Gieb deine Laura mir! Jenseits der Gr"aber wuchern deine Schmerzen!» Ich riss sie blutend aus dem wunden Herzen, Und weinte laut, und gab sie ihr! [182]Юноша
(подбегая к деве) Последнее свершилось искушенье, Последнюю ты нить оборвала: Приемлю я судьбы определенье, Свой приговор сама ты принесла! Я верую: за гробом жизнь иная Готова нас в объятия принять, Жизнь общая, безвременно святая, Где светлые мы будем созерцать И мысль творца, и жизнь родной природы, Где умертвим свое земное я И, полные небесныя свободы, Проникнем вдруг все тайны бытия! Но не хочу напрасных воздаяний, И страшен мне ничтожества конец, Пока из мглы и скорбей и страданий Не вырву я бессмертия венец! Нет, снова в путь! Мое уединенье — Не хладный гроб мечте моей родной, Оно души больной успокоенье И новых сил источник неземной! Я ад пройду, за ним достигну рая И обрету обещанный венец… О, памятна мне мысль твоя святая, Мой дивный Дант, мой пламенный певец, Певец небес, чистилища и ада, И ты едва в сомненье не пришел, Ты, гордых дум возлюбленное чадо! Но спас тебя Вергилия глагол: «Кто не свершит начатое стремленье, Тому позор!» — вещал твой проводник, Когда без сил и весь в изнеможеньи, Чтоб отдохнуть, средь ада ты приник. И вспрянул ты, внезапно обновленный, И закричал: «Я силен, бодр и смел!» И, волею поэта окриленный, Ты адские вертепы пролетел! О Дант, и я, как ты, без содроганья Пройду весь ад, все степени кругов, И насмотрюсь по силе душ страданья На силу их пожизненных грехов! И я, как ты, из тьмы отдохновенья Вергилия глаголом извлечен, Мой гордый дух вспорхнул от убежденья, И далеко уже летает он! Уж перед ним, заманчиво блистая, Готовы там разверзнуться врата Роскошного, таинственного рая: Меня зовет горячая мечта — Туда, туда, где море вдохновенья, Где воли нет предела и конца И где душа в избытке наслажденья Потонет вся в объятиях творца! Пора! Иду я в путь труда и славы, Ты, дева-друг, прости любви моей, И ты, чертог природы величавый, Прости и ты, — я снова брат людей! Я совершу свое предназначенье, Я всё отдам: подругу, славу, честь, Я принесу себя во всесожженье! О! тяжек крест, но должно его несть! 182
«„Отдай мне женщину, так драгоценную твоему сердцу, отдай мне твою Лауру; за гробом вознаграждены будут твои горести!“ — Я оторвал ее окровавленную от моего растерзанного сердца, зарыдал громко, и отдал (ей)!» Schiller. «Resignation». St. VIII.
Пламенно целует удивленную деву, потом отталкивает ее и убегает. Солнце совершенно взошло и в полном величии озаряет роскошную природу и бесчувственную деву.
<1835>
259. ДУХ СОМНЕНИЯ
260. DE PROFUNDIS [183]
183
Из глубины (лат.). — Ред.
261. ХРИСТИАНИН
262. ОТРЫВОК ИЗ ПОДСЛУШАННОГО РАЗГОВОРА
Ich bin zu alt, um nur zu spielen, Zu jung, um ohne Wunsch zu sein. Was kann die Welt mir wohl gew"ahren? Entbehren sollst du! sollst entbehren! — Das ist der ewige Gesang, Der jedem an die Ohren klingt, Den unser ganzes Leben lang, Uns heiser jede Stunde singt.
184
Я слишком стар, чтобы только предаваться игре, слишком молод, чтобы обходиться без желаний. Что может дать мне мир? Ты должен отказывать себе! Должен отказывать! Вот вечная песня, которая у каждого звенит в ушах, которую в течение всей нашей жизни хрипло поет нам каждый ее час. «Фауст» (немецк.). — Ред.
Поделиться с друзьями: