Чтение онлайн

– Хорошо, – ответила Елизавета. Уверенность, с которой говорил муж сейчас передалась и ей.

Александр продолжил ужинать. Его примеру последовала и Елизавета, которая не могла сконцентрироваться на еде, прокручивая в голове план того, как построить вечерний телефонный разговор с родителями.

Как часто и бывает в таких ситуациях, конкретного Елизавета ничего не придумала и поэтому решила, что называется, импровизировать, набирая телефонный номер родителей. Она сидела на диване в комнате. Туда зашел Александр и она поприветствовала его улыбкой губ и радостью глаз, приложив телефонную трубку к уху. Одновременно с тем, как Александр сел рядом, на другом конце связи ответил женский голос.

– Алло.

– Алло, мам, привет, – Елизавета сказала это так быстро, будто одно слово и сама чуть посмеялась себе.

– О, Лиза, привет, – мама Елизаветы сразу же повеселела, – ну как вы там?

– Мы хорошо. слушай, мам, у меня для тебя новость, – уверенно начала Елизавета.

– Какая?

Один вопрос так подействовал на Елизавету, заставив ее за секунду вспомнить все, о чем она должна рассказать матери, что от уверенности не осталось и следа. Но Александр, находясь рядом, поддерживал ее, придавая уверенности.

– Мы с Сашей решили усыновить ребенка, – наконец смогла сказать она.

– Ух ты! Какие молодцы! И когда же вы будете…, – она подбирала слово, – усыновлять?

– Скоро. Недели две. Расскажу подробнее, когда приедете. Приедете же?

– По такому поводу – конечно! – мама была воодушевлена.

– Отлично. Когда вас ждать?

– Ну мы с папой посмотрим когда билеты есть на поезд, гостиницу нам забронируете, пожалуйста?

– Конечно. Ту же, что и в прошлый раз?

– Да, нам там понравилось. Спасибо. Ты сама то скажи, на какие нам даты смотреть.

– Смотрите на начало марта. Мы как раз все решим и сможем, так сказать, это отметить.

Они чуть помолчали.

– А мальчика или девочку вы хотите? – мама Елизаветы продолжала говорить добрым, нежным родительским голосом.

– Мы еще думаем. Еще есть время.

– Ну хорошо. Ладно, Лиза, мы посмотрим все, и потом вам позвоним, когда будем готовы приехать. Договорились?

– Да. Папе «привет» передавай.

– Передам, – она посмеялась, – все, пока. Целую.

– Пока. Пока.

– Ага, пока.

Они отключили связь друг с другом. Елизавета положила трубку рядом с собой.

– Ну как?

– Да все хорошо. Видишь же, – она улыбнулась, – мама очень рада, что мы с тобой решились, – она сделала акцент на слове «решились», – на ребенка.

– Что, спрашивала девочка или мальчик?

– Конечно. А Катя же не говорит. Пришлось сказать, ну ты сам слышал, что мы еще думаем. Кстати, а чего она не хочет нам говорить пока?

– Хочет хоть что-то держать в тайне, – Александр улыбнулся мыслям, – она то сама знает. Ну не хочет так не хочет. Не у врачей же мы будем узнавать, – он с улыбкой посмотрел на жену.

– Такой ерундой мы заниматься не будем, конечно. Елки-палки, Саша, ведь осталось всего пара недель, а то и меньше, – Елизавета откинулась на спинку дивана и подняла глаза на потолок.

– Время летит. Только, вроде бы, недавно мы об этом узнали, а прошло уже… Да и событий немало вместилось в этот промежуток.

– Это уж точно. Как думаешь, вся эта затея с ребенком получится?

– Думаю, что да. Тем более, я все еще рассчитываю на нашего французского друга. Который сможет удержать свою мамашу.

– Ты так веришь Антуану? – она повернула голову в сторону мужа, – а зачем ему идти поперек…как бы сказать… Она же его потом загнобит.

– Ты так думаешь? – Александр посмотрел на жену, а затем вглубь комнаты, – он до сих пор очень сильно любит Катьку. А главное – это чувство искренне. Он за нее цеплялся также, как утопленник за брошенный канат. И пускай он этот канат не удержал, но бушующей воде он сдаваться не собирается до последнего и может нанести ее волнам еще несколько ударов. Тем более, во время нашей с ним встрече я чуть приукрасил, сказав, что ребенка Катерина может потерять из-за нервов и именно потому она сейчас в больнице. Поэтому…Антуан еще сыграет, скажем по театральному, свою роль. И роль эта, – он вновь повернул голову к жене, – будет важной.

– Потянуло ведь тебя на метафоры, – они оба улыбнулись этому замечанию, – а если серьезно…да сомневаюсь я. Правда, я не верю, что он сможет что-то важное сделать, пойдя против своей мамы. Утопленник ведь тоже может сдаться, не дотянувшись до каната, и отдаться волнам.

– Посмотрим.

ЛИОН

После того, как Антуан вернулся из Санкт-Петербурга в Лион, он был полностью в своих мыслях. Не очень хорошим получился его уход из Мариинского Театра, да и сейчас, находясь в Лионе, он пока не искал работу. Средств у него хватало, чтобы пока не работать, а настроение у него явно не творческое. Благо для него, Мари уехала на несколько дней в Ренн, там у нее были какие-то дела, о которых Антуан не имел представления, да и ему было это неинтересно.

Сейчас, сидя один в квартире с включенным в комнате светом, он думал о том как ему «уйти» от всего этого. Но мысли не шли в его голову, как бы он не концентрировался. Две новости, которые он узнал в Петербурге потрясли его и шокировали. Потрясло его то, что Екатерина попала в больницу и находится под наблюдением врачей, а шокировала его та новость, которая привела к такому состоянию его бывшую жену – его мать хочет забрать у нее ребенка всеми способами. Антуан понимал, что если она захотела, то она поднимет все свои связи, которых хватало, чтобы это сделать, несмотря на другую страну. Но он твердо для себя решил, что здесь он будет на стороне Екатерины, а не Мари. Его даже немного трясло от такого вывода, но одновременно его возбуждало чувства какого-то протеста против устоявшегося поведения.

Он благодарил судьбу, что на несколько дней он остался один и может все спокойно обдумать, не подгоняемый ни кем. Таких вечеров в Лионе у него не было давно. С детства. А в Париже банально не хватало на это времени, даже когда он жил один. И сейчас будто бы судьба сама соблаговолила и оставила его одного в родном доме. Под его рукой лежал альбом с детскими фотографиями. Антуан достал его из шкафа, перед тем как опуститься в кресло, но так его и не открыл. Ему было стыдно сейчас открывать этот альбом и смотреть в глаза отцу, пусть и на фотографии. Раньше он об этом не задумывался, но сейчас он понял, что сделал все, чтобы осквернить память об отце. С таким же успехом он мог бы прийти на кладбище и справить нужду на могиле отца, чтобы показать все свое наплевательское отношение к нему. У Антуана будто бы открылись глаза, наступил момент прозрения.

Он взял альбом в руки и открыл его на первой странице. Там была фотография, где он сидит между родителями. Справа от него папа, а слева мама. Они оба улыбаются, как и Антуан. Он рассматривал фотографию, а потом заглянул прямо в глаза отцу, которые будто бы двигались на безжизненной фотографии. Вроде бы они смотрели в сторону, а сейчас они смотрят уже прямо в его глаза. Антуан резко закрыл глаза, еще и прикрыл их ладонями, и одновременно услышал «в голове» голос отца, говорящего словно в длинную трубу: «Что же ты, Антуан?». Антуан раскрыл глаза – отец уже «не смотрел» на него с фотографии. И ему стало сразу так жаль его. Он «погладил» большим пальцев по голове отца и перелистнул страницу.