Чтение онлайн

«Нет, не в этот раз. Не в…не в этот».

Он оттянул ее голову за волосы.

– Снимай обувь, раздевайся и ложись на кровать.

– Хорошо, дорогой мой.

Мари стала поспешно раздеваться на ходу к спальне. Антуан специально чуть отстал от нее, давая ей время.

«Сейчас все закончится и больше не будет никаких проблем. Еще немного».

– Ты скоро? Я уже готова, – крикнула Мари из спальни.

– Уже иду, – громко, но сдавленно ответил Антуан.

Он мягко ступал по полу, ведя пальцами правой руки вдоль стены.

«Уже немного. Уже скоро. Совсем чуть-чуть. Чуть-чуть и все закончится».

– Милый!

– Иду!

Он встал на пороге комнаты. Он смотрел на тело Мари, которая раскинулась на кровати. Одновременно ему хотелось отвести взгляд и смотреть не прерываясь.

«Отвратительно».

– Иди уже ко мне. И халатик свой сними, – она смотрела на него узкораскрытыми глазами и была очень сильно возбуждена.

Антуан медленно снял халат, бросил его на пол. Снял домашние тапки и пошел к кровати совершенно обнаженным. Он наклонился к Мари. Когда она попыталась привстать и потянуться к нему, он с силой оттолкнул ее обратно. Она только посмеялась этому.

«Так близко. Последний запах, последний смех, последние минуты».

– Будь во мне, дорогой! – Мари уже почти кричала.

– Как последние десят лет? – ровно и тихо говорил Антуан.

– Как последние десять лет!

– И сколько ты хочешь чтобы это продолжалось?

– Как можно дольше, милый! Давай уже.

– Как можно дольше…

Он перекинул ногу через нее и навис над ней. Мари вытягивала язык в попытках прикоснуться к плоти Антуана. Он будто дразнил ее, очень медленно приближаясь к ней. Наконец он с силой оказался в ее рту и Мари даже закрыта глаза от наслаждения. Он сам двигался в ней, ей оставалось только лежать.

«Последние…ах, да…последние мгновения».

Право рукой он схватил подушку и тянул ее к себе.

«Правильно, держи глаза закрытыми».

Антуан занес подушку над головой.

«Так и лежи».

Он так впился в подушку, что будь его ногти длиннее, он бы ее прорвал.

«Уже скоро. Уже сейчас. Последние мгновения удовольствия, после секунды жизни».

Он резко вышел из ее рта, чуть подался назад и опустил подушку ей на лицо. Он с силой давил сверху на подушку. Мари начала бить руками, пытаться вылезти из-под подушки, но Антуан уже навалился всем телом и когда Мари задохнется было лишь вопросом времени. Секунды длились для Антуана как часы, а для Мари пролетали как мгновения. И с каждой прошедшей секундой у нее оставалось все меньше воздуха и все меньше шансов выжить. И вот движения рук и брыкание тела стали более вялыми, будто она делает это неохотно. Но Антуан не ослаблял свой нажим. Уже двигалась и пыталась сопротивляться лишь одна рука от всего тело. У Антуана возникло ощущение, будто тело уже умерло, а это рука живет своей, отдельной от тела, жизнью. Он ничего не говорил, а лишь часто и громко дышал. Мари пыталась кричать в начале, но из-за подушки все звуки походили на мычание. Но вот уже и рука упала на кровать и все тело перестало двигаться. Антуан держал подушку еще несколько секунд и лишь потом поднял ее. Ему открылось неживое лицо Мари. Глаза закрыты, рот закрыт, волосы заслоняли половину лица. Он продолжал смотреть на ее лицо и неожиданно для самого себя заплакал, отбросил подушку в сторону. Он слез с уже мертвого тела, лег рядом и смотрел влажными глазами в потолок.

К Антуану приехала полиция и медики через полчаса после звонка, в котором он сообщил о смерти Мари. Антуан ничего не менял в положении тела, в наготе – оставил все как было. Причиной смерти указали удушье. Антуан отвечал на все заданные ему вопросы уверенно и без колебаний. Все, что он говорил отчасти было правдой, а отчасти небольшой придумкой, которая, однако, идеально вписывалась в общую картину жизни Мари.

Но только сам Антуан для себя еще не понял – сегодня он начинит новую жизнь или же продолжает старую, но только без главного ее звена, без фундамента, без опоры?

Дни проходили и вот уже Мари не было в квартире три дня. Антуан сидел вечером в кресле и курил. Свет был выключен, телевизор был выключен. Сплошная темнота была в квартире, куда только из окон мог бы попадать свет, если бы они не были завешены плотными шторами.

Сейчас, когда он один, квартира казалась огромной. Слишком большой для него одного физически и слишком маленькой для его душевных истязаний. Две пустых комнаты, пустая кухня, прихожая, пустой длинный коридор, даже туалет и ванная комната были пусты. И только одна комната занята им, Антуаном. Таким же пустым как и вся квартира. Пустой человек в пустом помещении, наполненным пустым воздухом. Самая маленькая комната из трех, самая уютная и одновременно самая одинокая из всех. Он менял сигарету за сигаретой, не делая перерыва, прикуривал новую от старой. По несколько минут мундштук был у него в губах, в зубах, а руки лежали на подлокотниках. Антуан поднялся с кресла только тогда, когда сигареты в пачке закончились. Он встал и пошел на кухню, где из начатого блока достал новую пачку, а заодно и опустошил уже полную пепельницу. Когда он вернулся и сел в кресло, то огонек спички осветил, хоть и немного, комнату. Он не затушил спичку после того как зажег сигарету. Он смотрел на огонек, не моргая. Антуана завораживало это, он только смотрел. Он не думал ни о чем конкретном сейчас кроме огонька спички, который постепенно приближался к его большому и указательному пальцам. Огонек мерно двигался. Половина спички уже потемнела и обуглилась. Огонек все ближе к пальцам. Лишь треть спички осталась еще не тронутой огнем. Антуан не моргал. Антуан не думал затушить спичку. Четверть спички еще светлая. Пятая часть. Миллиметры разделяют огонь и кожу. Края пальцев чувствуют тепло от приближающегося огонька. Это было приятное ощущение мягкого тепла, будто заботы. Но вот тепло было уже не мягким, а горячим. Огонек наконец дошел до пальцев, но Антуан даже не дернулся. Он так и не моргнул от момента как спичка загорелась, до момента как она потухла. Он бросил потухшую спичку в пепельницу и посмотрел на свои пальцы, будто видя в темноте следы ожогов на коже. Он откинулся в кресле и закрыл глаза.

Антуан услышал шум в коридоре. Он открыл глаза и повернул голову. Какой-то шорох продолжался и он плавно встал с кресла. Сигарета уже потухла и он, не вынимая ее из мундштука, положил в пепельницу. Короткими шагами он пошел к коридору. Когда он подошел и облокотился рукой на косяк, то, присмотревшись, ничего не мог увидеть из-за сплошного мрака. Двери во все комнаты и на кухню были закрыты. Коридор казался очень длинным, как тоннель в конце которого не было видно света. Он не решался пойти дальше, да и шорох прекратился. Он всматривался, все больше напрягая глаза и кажется мог что-то различить в этом мраке. Например он видел дверные ручки, предметы, которые лежали вдоль коридора. Антуан подумал, что нужно включить свет в комнате (коридор был без освещения). Он нажал на выключатель, но свет не включился. Он несколько раз понажимал туда-обратно, но бестолку. Антуан подумал, что пройдет по коридору и включит свет в прихожей, дабы найти источник шороха. Он сделала шаг и вышел из комнаты, оказавшись уже в коридоре. Глаза его все также были сильно напряжены и от этого казалось, что в коридоре становится ярче. Но это был лишь обман, потому что как был мрак, так и остался мрак. Он сделал второй шаг вглубь коридора. Шорох вернулся и казалось, что его источник прямо перед ним, только дальше. После двух медленных шагов он пошел увереннее, делая шаг за шагом. Он дошел до противоположного конца коридора, который переходил в прихожую. Он щелкнул выключателем, но свет снова не включился. Антуан ничего не говорил, а только завис на месте. Шорох перешел в шум, напоминающий стон. Антуан посмотрел в ту сторону, где была дверь в спальню – именно оттуда раздавался сдавленный шум. Антуан медленно пошел к двери, делая шаг так, что носок одной ноги упирался в пятку другой. Он подошел к двери и перед тем как ее отрыть посмотрел в сторону комнаты откуда вышел – там было также темно как и во всем коридоре. Антуан открыл дверь в спальню и шум стал ближе, рядом, но окна были также плотно занавешены здесь как и в комнате. Стон шел с кровати. Антуан сделал несколько широких шагов к окну и раздвинул шторы, за которыми был яркий солнечный свет. Антуан не понял как такое произошло. А когда он развернулся, то увидел на кровати Мари, которая лежала на кровати лицом к потолку и высунутым языком. Глаза ее были закрыты. Она стонала. Антуан медленно стал подходить к кровати. В этот момент лицо Мари повернулось к Антуану, а глаза широко раскрылись. Глаза были прозрачными, словно дым, а язык ярко красным, словно в крови. Антуан испугался и отошел к окну. Он стал задыхаться, а Мари улыбнулась ему, не убирая высунутого языка и не закрывая глаза.

Антуан проснулся. Когда он уснул, то мундштук выпал у него изо рта, а сигарета, упав на халат, способствовала тлению материи. Антуан резко встал, даже скорее подпрыгнул, включил свет и стал затаптывать сигарету, которая упала на пол, а руками остановил тление халата. После этого он сел в кресло, закрыл глаза руками и заплакал. А от соседей раздавался громкий смех во время просмотра развлекательной программы.

САНКТ—ПЕТЕРБУРГ

Ребенка Александр и Елизавета могли видеть только смотря на окно палаты, откуда Екатерина показывала им мальчика, с улицы. Екатерина широко улыбалась и прижимала сына как можно ближе к себе. Александр и Елизавета радовались и наслаждались минутами хоть такой вот встречи. Андрон Иванович сообщил Екатерине новость о том, что ребенок останется с ней и что все подготовленные документы, пускай это немного по киношному, сожжены. После того, как ей это рассказали, пределу счастья Екатерины не было конца. А самой хорошей новостью за последние три дня было то, что Мари так и не объявилась и она была уже уверена, что она больше никогда не появится в ее жизни и в жизни ее ребенка и родных. Все складывалось лучше некуда.

Александр уладил возникший конфликт с отцом Елизаветы. Конечно, после того как они вчетвером встретились, он выслушал много поучительного и, по мнению зятя, познавательного, но конфликта больше не было и это главное. Да и Александр был не в том настроении что несколько дней назад, когда встречал родителей жены, потому что, в отличи от предыдущей встречи, сейчас он был расслаблен, с положительными эмоциями. Встреча плавна перешла в семейный ужин, где все были в хорошем настроении, общительны.

Родители Александра и Екатерины собирались приехать в Санкт-Петербург к моменту выписки дочери, то есть на пятый день после родов.

– Проводим одних родителей, а там уже другие приедут, – говорил Александр с улыбкой, когда они вдвоем с Елизаветой сидели вечером перед телевизором.

– Такова наша доля, – Елизавета посмотрела на мужа яркими глазами.

Александр и Елизавета успели отвыкнуть от таких спокойных вечеров вместе, когда голова действительно отдыхала и не была чем-то забита. Можно было думать обо всем, а не только о серьезных, важных, влияющих на ход жизни вещах. Им сейчас было так хорошо, их тела была расслаблены. В такие минуты понимаешь ценность отдыха. В суете кажется, что выходной день ничем не отличен от рабочее, просто в будни ты работаешь на кого-то, а в выходной для себя. Так оно и есть. Но есть выходной день для души и ей все равно что это понедельник, среда или же суббота. День, когда спал какой-то очень тяжелый груз, сделано дело, которое требовало максимального напряжения нервов и постоянного обдумывания. Таких дней в жизни немного и тем самым ценность их нельзя переоценить. И даже работа отходит на второй план в такие периоды, потому что эмоциональная расслабленность помогает выполнять другие дела быстрее и без перенапряжения. Елизавета же наконец смогла полностью вернуться мыслями в учебный процесс, проводя занятия. Ведь что бы кто не говорил, а от настроения и настроя учителя зависит многое. После новости о рождении ребенка и отказа от всех намеченных планов по тому, кто же будет родителями, Елизавета вела все уроки как говорится на одном дыхании. Конечно, ей было грустно, когда они решили оставить ребенка у Екатерины, но будучи умной женщиной она не поддавалась эмоциям и, все рассудив, поняла, что поступить так, как сделали они это правильно и честно.

– Пойдем в спальню? – предложил Александр.

– Вот так вот прозаично ты мне это предлагаешь? – смеясь сказала Елизавета и «повисла» на плеч мужа.

– Ну не хочешь как хочешь, – Александр сделал вид что ему безразлично.

– И я хочу…и ты хочешь, – она запустила руку ему под халат, – я же чувствую. Тем более у нас последнее время было нечасто, – без укора сказала она.

– Со всеми этими мыслями и переживаниями не всегда удавалось достичь вот такого состояния, – он положил левую руку под халат, поверх руки жены, а правой обнял ее и они стали целовать друг друга.