Чтение онлайн

— Ну-к, покажи, — попросил дед Егор. — Эх, неладно мы с тобой сделали. Руки у тебя теперь будут болеть, мать заругается.

— Не заругается, — заверил Андрейка.

Дед Егор сокрушался:

— И как это я, старый дурак, не догадался, что руки-то у тебя ещё непривычные к пиле! Задаст теперь мне Суворов за тебя, обязательно задаст!

— Не задаст! Стану я ему показывать! — сказал Андрейка. Ему было больно, но он даже не поморщился. Настоящий мужчина должен уметь переносить боль.

— Ну вот что, паря Андрей, — решил вдруг дед Егор, — я сейчас запрягу Быстрого, и мы доедем с тобой до Кислого ключа — тут недалеко. Там, брат, такая вода — все болезни лечит, от неё все раны затягивает! Когда я партизанил в гражданскую войну, ранен, значит, был в ноги, — так за две недели раны затянуло… Давненько я там не был…

Андрейка с любопытством взглянул на деда Егора, будто увидел его впервые. Как это партизанил дед Егор? И какая там гражданская война была? С фашистами?

— Ну, милый, это долго рассказывать, — с непривычной суровостью сказал дед Егор. — Гражданская война давно была. Это не только тебя на свете не было, а, почитай, ещё твои отец и мать не родились… И вот тогда мы решили отобрать власть у всех буржуев и кулаков и установить, значит, свою Советскую власть. Прогнали мы всех буржуев и кулаков. Рабочих и крестьян власть стала. А фашисты — это уже потом отнять захотели эту власть. И тут, значит, твой отец, Костя Суворов и другие, кто помоложе меня, воевали с фашистами и власть Советскую защищали от них. Ну, а когда фашистов разбили, тогда и ты родился.

Так вот, оказывается, кто такой дед Егор! Андрейка даже и не подозревал, что дед Егор, этот маленький старичок, был на войне и прогонял буржуев и кулаков. Андрейка ни разу в жизни не видал ни одного буржуя, ни одного кулака, даже ни одного фашиста. Но если против них воевали дед Егор, дядя Костя и отец — значит, это самые плохие люди. И Андрейка не любил их так, как только мог. Отец ведь немало ему рассказывал об этих фашистах, и пусть дед Егор не сомневается: Андрейка вырастет и покажет им…

Дед Егор увязал верёвкой воз с ветками, запряг Быстрого, и они поехали к Кислому ключу.

Дед Егор сидел теперь на передке, а Андрейка забрался на самый верх. Он снова уже надел дэгыл, и на голове его, как всегда, был малахай с красной кисточкой.

У деда Егора такая тонкая шея, вся в глубоких морщинах, и седые волосы выглядывают из-под фуражки…

Андрейке почему-то становится стыдно, что он пел о том, как дед Егор пересолил суп и выпустил из бочки воду. Подумаешь, какое дело: суп всё равно весь съели. Андрейка и не заметил бы, что он пересоленный, если бы не сказали другие. А с водой дед Егор тоже не виноват. Если уж говорить правду, то эту воду выпустил не дед Егор, а Рыжик — захотел пить, вытащил зубами пробку из бочки, а вода вся и вытекла. Это большая Андрейкина тайна, он тогда вперёд всех пришёл к вагончику и увидел, как Рыжик подставил морду под струю воды; а дед Егор в это время на телеге уехал за горючим. Андрейка всё понял, но не захотел выдавать Рыжика. В общем, всё тогда обошлось. Дядя Костя сделал деду Егору выговор, даже погрозился рассказать об этом председателю колхоза. А Рыжик был ни при чём. И никто ему не делал выговоров, даже бичом не ударили. Андрейка, конечно, очень был рад, что всё так хорошо обошлось, и песню сегодня пел. Ему нисколько не было стыдно.

А сейчас он сидел на возу, у него очень жгло в ладошках; он сердился на Рыжика, на себя и даже на Няньку: ведь могла отогнать Рыжика от бочки! А Нянька не знала, заскочила на воз и лежала рядом, высунув язык. Когда Нянька вдруг лизнула его ладошку, Андрейка нахмурился, тяжело вздохнул, глаза его стали узкие, как семечки, и он зло прикрикнул:

— Нянька дура! Не трогай!

— Чего это ты? — Дед Егор обернулся к нему.

— Нянька ладошки лижет. Беда хитрая! — неизвестно почему добавил Андрейка. Хотя сам-то он был уверен, что Нянька в эту минуту чувствовала свою вину.

Они выехали на большую поляну.

Андрейка увидел здесь старую избушку, которая глубоко вросла в землю. Через поляну бежали столбы с натянутыми проводами.

— Это электричество? — полюбопытствовал Андрейка.

— Телеграфные столбы. Недавно линию провели. Телеграммы по ним передают, — ответил дед Егор.

Так вот, оказывается, как передают телеграммы! А то раньше, когда отец получил из Москвы телеграмму, где было сказано, что его наградили Золотой медалью, Андрейка всё думал и никак не мог себе представить, как это прилетела телеграмма со Всесоюзной выставки в колхоз. Письма — те везут на поездах (которые Андрейка видел только в кино) и на самолётах (Андрейка видел их каждый день над степью), а вот как идут телеграммы? Теперь-то ясно стало, что телеграмму кладут на проволоку и она летит по ней, пока не долетит до места. Неясно было только одно: как телеграмма перескакивает через верхушки острых столбов? Но Андрейка не спросил деда Егора. Спросит как-нибудь в другой раз.

— Вот это и есть Ямар — Кислый ключ, — сказал дед Егор. — Тут-то мы и лечили свои раны. И зимовье это партизаны ещё строили… Пойдём к ключу.

Кислый ключ находился в тальниковых зарослях.

В небольшой круглой ямке, как в котле на огне, кипела и пузырилась вода. Нянька первая подбежала к ней, начала было лакать раз-другой — и не стала пить.

Дед Егор опустился на колени, зачерпывал воду в пригоршни и пил с наслаждением.

— Давай, давай! Опускай прямо туда руки! — приказал он Андрейке.

Вода была холодная, как зимой в проруби. В ладошках немного защипало, но от холодной воды Андрейке стало легче. Он зачерпнул воды и приложился губами: вода была не только кислая, но ещё и солёная и пощипывала во рту. Такой воды Андрейка никогда не пил, она показалась невкусной.

— Красота! — отдуваясь, говорил дед Егор и продолжал пить воду. — Ох, проклятая, и холодная же, руки ломит! Мы её, бывало, нагреем — да в бочку. Залезешь в бочку, накроешься кожухом, посидишь там в пару — так тебя прогреет, что все болезни как рукой снимет! И пить её хорошо. Человек от этой воды сильным становится, здоровым. Прямо богатырская вода! Ты пошто не пьёшь-то?

— Не, я так, — смущённо сказал Андрейка и торопливо пригоршнями стал пить богатырскую воду.

Мало ли что она солёная и невкусная. Если от неё человек становится сильным, здоровым, то отчего и не попить её.

У Андрейки уже ныли зубы, очень ломило руки — они замёрзли, как зимой, но Андрейка вдруг почувствовал, что внутри у него растёт и растёт богатырская сила. Ладони перестали гореть, в животе было прохладно.

И тут Андрейка заметил, что Нянька не пьёт воду. Это его возмутило.

— Нянька, иди сюда!

Нянька послушно подошла. Он пригнул её голову к ключу и приказал:

— Пей, пей, беда хорошая вода!

Нянька поупрямилась немного и стала пить. Как бы там ни было, она давно не пила, разомлела на жаре, а вода была холодная.

— Вот теперь и закусить не грех, — произнёс дед Егор.

Андрейка понял, что сейчас не хватит целого барана. Он ел с жадностью баранину, которая после холодной воды показалась тёплой. Нож то и дело мелькал около самых губ Андрейки.

— Не обрежь нос, — ухмыльнулся дед Егор, который ел неторопливо, закусывая хлебом и запивая водой.

И, как всегда, Андрейка вспомнил о Няньке, когда уже был почти сыт. Он бросил ей кость, кусок хлеба и сам стал есть не торопясь, как и дед Егор.

Он решил, что следует, пожалуй, ещё подбавить себе силы, и зачерпнул кружкой кислой воды. На этот раз он пил её с большим удовольствием.

Дед Егор заметил это и сказал:

— Ты бы здесь пожил с месяц — так к этой воде привыкнешь, что и не станешь простую-то воду пить…