Чтение онлайн

И всё же один раз прорвалась пятёрка. Андрейка написал: «Мостик, козлик, Саша», написал так чисто, правильно, что заработал первую в своей жизни пятёрку. А быть пятёрочником, оказывается, очень приятно. Мать и отец радуются, Рыжик, Нянька и Катя такие ласковые и весёлые, что Андрейка чувствует себя именинником.

И тут Андрейка решил показать отцу коробок.

— Сделай мне нарты, — попросил он. — Беда охота на нартах кататься!

Отец внимательно разглядывал коробок от спичек, потом сказал:

— Когда я в армии служил, у меня друг был — эвенк. Много рассказывал мне, как на оленях ездил. А ещё друг один был, с Чукотки родом, — на собаках ездил.

— На собаках? — Андрейка так и подпрыгнул. — Как это — на собаках?

— А вот так же, как здесь, — отец показал на коробок, — только вместо оленей в санки запряжены собаки.

— В нарты, — поправил Андрейка отца.

— В нарты, — согласился отец. — Говорит, шибко быстро собаки бегают.

— Няньку запрягу! — с горящими глазами проговорил Андрейка. — Сделай скорее нарты.

— Мало одной Няньки, ещё собаку нужно.

— Катьку запрягу.

— Катьку! — рассмеялся отец. — Ты выдумщик!

— Сделай нарты! — жалобно попросил Андрейка. Больше всего на свете ему сейчас хотелось иметь нарты.

Отец повертел в руках коробок, прищурился, словно прицеливаясь, и сказал:

— Учись хорошо. Сделаю тебе нарты. Упряжку сделаю. Пятёрки таскай. Будешь пятёрки таскать, тогда я тебя летом в Москву возьму. На выставку поедем.

От этих слов у Андрейки перехватило дыхание, но он всё же проговорил:

— А Дулму возьмём с собой?

Андрейка заболел

Легко сказать: таскай пятёрки! Андрейка изо всех сил старался, но пятёрки ему не давались. И у Афони были пятёрки, и у Фиски-Анфиски, а Андрейка получал пятёрки только по физкультуре. Физкультура на самом деле была игра: то надо перегнать всех — бежать изо всех сил, то бросаться снежками, то прыгать в длину, то в высоту, через верёвочку, то прыгать со скакалкой. А были и совсем замечательные игры: «кошка-мышка», «третий лишний», «догонялочка-выручалочка».

Учительница сказала, что Андрейка хороший физкультурник, и ставила ему пятёрки. Хорошо бы, совсем не было других уроков, кроме физкультуры, — Андрейка бы наверняка поехал тогда в Москву.

А тут ещё он научился кататься на коньках. Даже, если точно говорить, не на коньках, а на одном коньке. На другом катается Афоня. Дядя Костя как-то приезжал из МТС, где он сейчас ремонтирует «Тимошу».

— Обязательно давай Андрейке коньки, — наказал он сыну.

Только Афоня давал один конёк, а на втором или катался сам, или прятал в тумбочку.

— Расшибёшься ещё, — пояснял он. — Думаешь, мне жалко? А на двух ты не устоишь.

Очень хорошо, что речка осенью разлилась, а теперь замёрзла: получился настоящий каток.

Только выйдешь из интерната, перелезешь через низкий заборчик (для удобства потом кто-то проделал дырку: выломал пару дощечек) и сразу же попадаешь на лёд. Ну, а потом до самого вечера забываешь, что есть интернат и есть домашнее задание. Ах, если бы Андрейке иметь два конька! Но Афоня сам умел кататься на одном и почему-то не хотел, чтобы Андрейка научился кататься на двух.

Андрейка давно уже не видел Дулму. Он ей напишет письмо. Вот когда выучит все буквы — и напишет. Он пробовал про себя сочинять его в свободное время. А свободного времени совсем нет. Разве только когда ложишься спать.

«Куда ты далеко перекочевала? — закрыв глаза, сразу же начинал «писать» Андрейка. — Беда плохо без тебя! Я тут в новую игру играю, на коньках катаюсь. Шибко хорошо учусь, всех в классе перегоняю. Я теперь физкультурник. У меня хороший друг, зовут Афоня, лучше тебя…»

Андрейка засыпает, так и не успев «дописать» письмо. Очень уж быстро засыпает — наверно, лодырем будет. И только заснёт — уже утро, надо вставать. А на уроке сразу же неприятность: не выполнил домашнее задание — получил двойку. Непонятно всё-таки Андрейке: ему нравилось писать именно эти цифры — единицу и двойку, а когда их писала в тетрадь учительница, у него портилось настроение.

— Не дам тебе больше «снегурочку»! — пригрозил Афоня. — Что мне папа скажет, когда узнает?

А папа — это ведь дядя Костя. Верно, что он скажет? А что скажет Андрейкин папа? Не возьмёт его в Москву.

В интернате Андрейка до боли в глазах смотрит на двойку в своей тетради. Перелистает страницу, а там тройка. Тройка совсем похожа на пятёрку, только хвостик в другую сторону торчит. Андрейка берёт красный карандаш и делает хвостик правильно. Теперь получилась пятёрка, только с двумя хвостиками. Можно бы один хвостик стереть резинкой, но в тетради нельзя ничего стирать резинкой. С двойкой у него тоже хорошо получается: он капнул на неё чернила, так что вместо двойки вышла клякса. А рядом сам написал цифру «пять» с красивым одним хвостиком.

Вот теперь Андрейка закрывает тетрадь и просит у Афони «снегурочку». Афоня, конечно, видел, что Андрейка сегодня занимался, и молча вытаскивает из тумбочки завёрнутые в полотенце коньки.

— Попробуй на двух, — говорит Афоня мрачно.

Андрейка хватает коньки обеими руками.

В интернате уже третий день холодно — вышли все дрова, новых из колхоза не подвезли. А на улице тепло, даже жарко. Андрейка снимает с себя дэгыл, бросает на лёд, садится и подвязывает коньки. Oн встаёт на ноги и сразу же чувствует разницу: во-первых, он очень вырос — наверно, с отца ростом стал, во-вторых, он сейчас лёгкий, быстрый: покатится, как в кино!

А всё-таки Афоня добрый. Надо и Афоню взять в Москву.

Андрейка широко размахивает руками, катится на одной ноге — ах, как здорово! Ещё один взмах — вторая нога касается льда, но едет в сторону, и Андрейка падает. Это пустяки! Вот он уже снова на ногах, но почему-то так больно, что он снова валится на лёд…

…Андрейка лежит на кровати. Но это не интернат, а маленькая белая комната в незнакомом доме. Он хочет подняться, но не может: очень болит всё тело.

— Не надо, Андрюша, лежи, — говорит женщина в белом халате.

В белых халатах ходят ветеринары. Откуда здесь взялся ветеринар и почему он не даёт Андрейке встать?

— Выпей лекарство, Андрюша.

Какое ещё лекарство? Что он, овца? И Андрейка мотает головой: нет! Это он, значит, ещё спит.

Андрейка тяжело вздыхает.

— Ты ветеринар? — напрямик спрашивает он.

Женщина отворачивает одеяло, зачем-то лезет к Андрейке под рубашку и оставляет у него под рукой что-то холодное.

— Какой там ещё ветеринар! Лежи тихо, смерим температуру.