Чтение онлайн

У председателя колхоза Фёдора Трифоновича весной много забот. Он встаёт рано, с первыми петухами, а ложится, когда на небе зажигаются все звёзды. И спит там, где его застанет ночь: то на полевом стане, то в бригаде, то в юрте у чабана.

Сегодня в отаре Арсена Нимаева воскресник — там строят кошару.

— Ну, как твой конь? Всё в порядке? — спрашивает Фёдор Трифонович у шофёра Миши — высокого, сутулого мужчины лет сорока, которого почему-то все в колхозе — и взрослые и дети — так запросто Мишей и зовут.

— Да вроде… — отвечает Миша. — Заправил, как вы велели, полный бак бензина.

Миша нежно вытирает тряпкой дверцу своего «коня».

— Тогда побежим, — говорит ему Фёдор Трифонович.

Председатель всегда о «Победе» говорит так, будто речь и в самом деле идёт о коне. «Надо обскакать пять бригад», «Обежать Завитуйскую падь», «Напоил ли ты своего коня?», «Что-то наш конь всё на переднюю ногу хромает» (это когда спускает покрышка).

— Перво-наперво, — говорит председатель, — заедем к Арсену Нимаеву. Посмотрим, как воскресник идёт.

Минут через двадцать Фёдор Трифонович произносит:

— Резвый коняга! Уже и домчал.

На склоне сопки виднеется длинный неоконченный сруб кошары. В отаре Арсена Нимаева со дня на день ожидается окот, а кошара ещё не готова. Вот почему здесь сегодня объявлен воскресник.

Не успела остановиться «Победа», как около неё оказался Андрейка. Он очень сердит.

— Мы кошару строим. Леса не хватает. Напишу в газету, — старательно выговаривает Андрейка чьи-то слова.

— Не пиши! — заискивает председатель.

— Напишу, — не очень уверенно повторяет Андрейка.

— Сам напишешь?

— Не… — упавшим голосом, еле слышно произносит мальчик.

— Кто это тебя научил так говорить?

— Я сам, — говорит Андрейка, срывается с места и бежит к юрте, но вдруг останавливается. Он слышит рокот тракторного мотора.

К месту строительства идёт трактор и тащит прицеп с лесом. Андрейка быстро отвязывает осёдланного Рыжика, дёргает его за повод. Рыжик ложится на землю и принимает в седло своего маленького наездника. Наколачивая ногами бока Рыжика, Андрейка мчится навстречу трактору.

Надо видеть его сияющее лицо, когда он, гарцуя вокруг трактора, подъезжает к кошаре!

— Испугался Фёдор Трифонович — живо пригнал лес, — посмеиваясь, говорит шофёр Миша.

Андрейке очень смешно, радостно, весело.

Фёдор Трифонович снимает с себя пальто, берёт топор и начинает ошкуривать лесину. Пока председатель сельсовета Василенко, который сегодня за старшего на воскреснике, с двумя парнями разгружает лес, Андрейка не может найти себе дела. На воскреснике все работают: и бухгалтер, и электрик, и счетовод, и зоотехник. Даже сам председатель колхоза работает, и на его груди поблёскивает красный флажок. Андрейкин председатель колхоза — не простой человек: он слуга народа. Недавно отец с матерью и бабка Долсон избрали его депутатом Верховного Совета.

Если уж точно говорить, то избрал Фёдора Трифоновича он, Андрейка. Отец, мать и бабка отдали Андрейке розовые листки и сказали:

— Опусти их в ящик. Как опустишь, так наш Фёдор Трифонович депутатом станет.

Сразу, конечно, председатель депутатом не стал. Ящик из юрты увезли, а потом Фёдор Трифонович в Москву съездил и приехал оттуда с маленьким красным флажком на груди. Теперь уже каждый видит, что Фёдор Трифонович — депутат.

Андрейка не любит сидеть без дела, он начинает приводить в порядок седло на Рыжике. Седло это очень нарядное. Передняя и задняя луки выкрашены в ярко-красный цвет и по краям обиты серебряными полосками. На кожаных крышках седла — серебряные бляхи. Стремена из жёлтой меди. Всё это Андрейка сейчас, заставив Рыжика лечь на землю, начищает песком до блеска.

Но как только падает последнее бревно с прицепа, Андрейка оказывается около трактора.

— Поеду за лесом, — заявляет он решительно.

Тракторист — русоволосый, широкоплечий мужчина в зелёной гимнастёрке, туго опоясанный ремнём с пряжкой, на которой медная звезда, — видно, хочет взять с собой Андрейку. Он вопросительно смотрит на председателя колхоза.

— Ладно, поезжай, Андрейка, — соглашается Фёдор Трифонович. — Смотри, чтобы брёвен побольше накладывали да получше. Будешь вроде за представителя правления колхоза. Понял?

— Понял! — сияя от счастья, выкрикивает Андрейка, зная только, что ему разрешили ехать.

Шофёр Миша подбрасывает его в кабину к трактористу.

Через полчаса Фёдор Трифонович едет дальше. По дороге он нагоняет трактор, просит Мишу остановить машину и кричит:

— Андрейка, иди сюда, поедем лучше целину смотреть!

В последнее время Андрейка всё чаще и чаще слышит это слово — «целина». Неплохо бы её посмотреть и узнать, почему о целине так много разговаривают.

Андрейка колеблется несколько секунд и переходит в «Победу». В ней вкусно пахнет бензином, а Андрейка очень любит запах бензина. Машина идёт по ровной степной дороге, редко где тряхнёт. Снег в долинах стаял и только в некоторых местах белеет островками и полосками.

Огромная сопка впереди тоже сверкает снежными пролысинами. Голый редкий березняк на ней издали похож на молодой фиолетовый багульник.

Машина въезжает в неоглядную долину, залитую солнцем. Степь отливает золотом прошлогодней травы.

Председатель, Миша и Андрейка выходят из «Победы» и становятся рядом. Миша и Фёдор Трифонович заложили руки за спину и смотрят на степь…

Андрейка стоит рядом с ними и тоже заложил руки за спину.

Он жмурится от солнца. Птички летают в голубом поднебесье: то взовьются вверх, то падают чуть не до самой земли. Желтовато-серенький суслик пробежал и почти у самых Андрейкиных ног скрылся в норе. По небу медленно плывёт облако, похожее на большую кучу только что остриженной овечьей шерсти. От облака на степь падает тень. Плывёт облако на небе — плывёт облако по степи.

А степь, вся степь вокруг покрыта белыми и голубыми цветами.

Это ургуй — забайкальские подснежники. Однако Андрейка недалеко от себя разглядел засохший стебель саранки, быстро нагнулся и выкопал луковицу. Летом и осенью вместо ургуя цветут здесь яркие жёлтые саранки, ромашки, качаются на длинных стеблях лилии. Очень много цветов в степи; у некоторых из них нет луковиц, а саранка обязательно с луковицей. Очень вкусная саранка! Она мягкая, белая, маслянистая, и ничего, что вместе с ней на зубах похрустывает песок. От саранки человек становится сильным. Так говорит отец.

Солнце поднялось уже высоко и стоит прямо над Андрейкиной головой. Вся степь от ургуя, птичек и солнца очень весёлая. Птички поют свои песни, им тепло, хорошо; они так носятся, что за ними не уследишь. И всё потому, что солнце. Ах, какое оно круглое и горячее! Вот бы дотронуться до него руками — наверно, как огонь! Ни мать, ни бабка Долсон, ни даже отец не могут рассказать как следует о солнце. Откуда оно приходит и куда уходит? Почему оно такое жаркое? Почему летом от него тепло, а зимой нет? Можно ли сделать так, чтобы солнце не уходило, а всё время стояло над головой? Ведь тогда будет тепло и Андрейке, и овцам, и Рыжику. Всем будет тепло. Это Андрейка замечал не раз. Ну ладно, если нельзя всё время держать солнце над головой, то можно ли до него доехать, когда утром оно показывается из-за горы? Бабка Долсон сказала, что солнце там ночует. Доехать бы до него и посмотреть близко-близко… Притронуться бы рукой… Или оно такое горячее, что рукой нельзя?