Чтение онлайн

— Скольким он мог сказать? — спросила темнокожая.

— Скольким? — фыркнула блондинка. — Всему Барьеру.

Пожелания и предложения, несущиеся с улицы, сменил хохот. Девушке показалось, что на этот раз смеялось куда больше людей.

— Астрид, почему они так быстро поверили?

— Ну, дорогая, я же тут не случайный гость. Меня здесь знают.

— И что у тебя бывают девушки?..

— И девушки, и парни. Не забывай, это же ты у нас святая невинность, которая первый раз в первый класс…

— Я психолог, розочка. Не крутая бабень с автоматом…

Блондинка застонала и закатила глаза.

— … не крутая бабень с автоматом, — настойчиво повторила темнокожая. — Меня раньше не прижимали в раздевалке языком к шкафчику и не обещали как следует…

Синеглазая сжала ее руку, рассмеялась в голос.

— Не прижимали? Никогда-никогда?

Темнокожая запнулась, поняла ошибку.

— Хелен? Хелен Хикс, отвечай! Никогда-никогда?

— Девушка — никогда. Но разве ж я могла воспротивиться? Ведь ты как раз и есть такая крутая…

Она придушила смех подруги поцелуем.

— Бабень…

Рука скользнула по сосочку, протекла по груди, задержалась на плоском рельефном животе.

— С автоматом…

Блондинка жадно выдохнула, отвернулась.

— Дорогая… хватит.

Подруга неохотно оторвала губы от ее предплечья, подняла непонимающий взгляд.

— Хватит? Почему, розочка?

Синеглазая кивнула головой. Подруга проследила за ее взглядом и увидела настенные часы.

— Время, — вздохнула она, отнимая руку.

— Время.

Они еще полежали, вслушиваясь в ощущения своих остывающих тел, замечая гуляющие по бокам капельки пота. Наконец, вздохнув, блондинка потянулась, освободилась от объятий и села по-турецки. Темнокожая цокнула языком.

— Неужто нельзя перенести встречу? Такая рань, Атти.

Синеглазая снова вздохнула и встала. Подруга окинула взглядом, полным восхищения и зависти, ее крепкую спину, тонкую талию, сильные бедра. Блондинка заметила этот взгляд и рассмеялась, развернулась на носках.

— Нет, Хелен, нельзя. Полковник Каравценко, похоже, человек какой-то гипертрофированной чести и задубевшей закалки. И он считает, что раз сам встает в шесть утра, то и все прочие должны поступать так же.

— Мне он таким не показался.

— Ты знаешь полковника? Давно?

— Года полтора. Мы… работали в смежных ведомствах. А ты откуда его знаешь?

Блондинка повернулась полубоком, спрятав лицо за волосами. Упоминание о полковнике словно ломом-фомкой вырвало из нее ощущение спокойствия и тихого счастья. Имя этого человека ассоциировалось в ее сознании со смутным ощущением опасности и большой долей настороженности.

А еще с разговором, в ходе которого впервые всплыло имя Иосифа Каравценко.

Внешность сидящей за столом женщины приятно удивила Астрид. Она знала, что хозяйке кабинета уже перевалило за пятьдесят, что она один из немногих уцелевших первых членов Совета Структур. Что большинство ее коллег погибли при трагических и до сих пор неясных обстоятельствах, которые надломили не только политический уклад в городе, но и жизни тысяч людей. До Астрид доходили слухи о нескольких беременностях женщины, о ее замужестве. Наконец, в обход всяких слухов, Астрид из первых рук знала, что она фактически с нуля создала и до сих пор управляла одной из наиболее засекреченных и востребованных специальных служб Города-23. Служба внешнего контроля никогда не пользовалась избытком внимания со стороны Совета Структур, пусть и входила в него. Однако все изменилось за последние годы.

И несмотря на все эти сведения, слухи и болтовню, внешность сидящей за столом женщины приятно удивила Астрид. Маргарита Стрелль отличалась вызывающей аристократической красотой, которая не увяла с годами, не согнулась под ураганом исторических потрясений, не отступила перед мрачными мыслями и безразличием — нередкими спутниками постбальзаковского возраста.

Женский взгляд Астрид механически прошелся по фигуре Стрелль. Конечно, девушка заметила морщины вокруг глаз, сухую кожу запястий, шеи, многое другое. Однако не могла перестать восхищаться высокими скулами женщины, ее тонким носом, чувственно очерченным ртом. И взглядом, в котором за холодной надменностью начальника, хозяина, таилась оберегаемая для близкого круга знакомых женственность.

Маргарита Стрелль сидела за столом в шерстяной кремовой водолазке с высоким горлом. Минимум украшений подчеркивал огненно-рыжие волосы и яркие изумрудные глаза. Вызов в поздний час застал Астрид врасплох, и она невольно предстала перед начальником не в униформе, а в рабочих штанах с большими карманами для инструментов и футболке. Девушка старалась выглядеть серьезно и невозмутимо, хотя понимала, насколько показная официальность ее поведения не сочеталась с грязноватой рабочей одеждой.

— Госпожа Аллерсон, — приветственно кивнула Стрелль.

— Директор.

Девушка вопросительно посмотрела в сторону высокого солидного мужчины, сидящего в кресле у декоративного камина, но тот даже не повернулся к ней. Он смаковал какой-то янтарный напиток в низком пузатом стакане. Астрид могла побиться об заклад, что напиток этот был чертовски дорогим.

Маргарита Стрелль без всякого удовольствия прошлась по фигуре девушки взглядом. Нет, ее вид не вызвал у директора Службы внешнего контроля никаких нареканий. В подтверждение информации из досье, Астрид Аллерсон выглядела спортивно и подтянуто, но не походила на мужеподобных атлетов из оперполков Департамента Надзора за правопорядком. Неудовольствие госпожи директора вызвала манера девушки держаться. Стрелль видела, что ее гостье неудобно и непривычно общаться с начальством, что она не знает, пора ли уже встать «вольно», как спрятать взгляд. Эта девочка была вовсе не тем материалом, с которым привыкла работать директор СВК.

Она незаметно вздохнула. Времена настали отчаянные, и от многих старых привычек, видно, придется отвыкать. Женщине казалось, что вот уже четыре года она только и делала, что отвыкала от старых привычек. С того самого дня, как убили Сильвестра Фэппо.

Стрелль выбросила мысль из головы, запретила себе об этом думать. Да, девочка перед ней может в лучшем случае оказаться золотым самородком в куче перегноя, но другого выхода нет. Прошло шесть часов с того момента, как она узнала об измене как минимум трех приближенных. В нескольких километрах отсюда, в самом городе, в эти самые минуты выволакивали из постелей, поджидали в подъездах, ловили на улицах предателей. Тех, в ком еще вчера она была уверена. Которые так паскудно смешали ей и ее соратникам все карты, чуть было не сорвали операцию, на подготовку которой потратили столько сил, времени. И людей.

Теперь у нее нет другого выхода. Приближенные оказались ненадежны, вот уже несколько часов как спецслужбы вцепились друг другу в глотки. Тихо, без привлечения ненужного внимания, без освещения в СМИ, ближайшие дни должны были сократить численность населения Города-23 на несколько сотен человек. А это значило, что довериться она могла лишь совершенно стороннему человеку. Тому, кто был слишком мал и невесом в политических делах, чтобы его уже завербовали. При этом Маргарите Стрелль требовался особый товар, штучный. Ей требовался профессионал.