— О Вилли, если ты влюбленИ хочешь в дом ее ввести,То будь заранее прощен —У вас не стану на пути!
7
— Конечно, Мэри, я влюблен.Моя избранница — как лань,Я потерял покой и сон,А на пути — попробуй стань!
8
Ведь ты пуглива и бледна,Она смелей и горячей.Ты с нею рядом — как лунаВ сиянье солнечных лучей!
9
Бедняжка Мэри, побелев,Лишилась чувств и пала ниц,Но Вилли Бонд, рассвирепев,Ее не поднял с половиц.
10
Когда ж душа ее былаУже на небе, хладный трупЛежал все так же у стола,Где пил любимый женолюб,
11
Где был безумный карнавал,Где тройка фей вилась вокруг…Ангел-хранитель убежал,И Вилли выздоровел вдруг.
12
Любовь, я думал, — солнца свет,Ан нет — она взойдет луной.Любовь, я думал, — шум. Ан нет,Они подруги с тишиной.
13
Ищи любовь в больных слезах,За счастье пролитых твое,Во тьме ищи ее, в снегах,Где горе — там ищи ее!
Длинный Джон Браун
и малютка Мэри Бэлл
Перевод С. Маршака
Была в орехе фея у крошки Мэри Бэлл,А у верзилы Джона в печенках черт сидел.Любил малютку Мэри верзила больше всех,И заманила фея дьявола в орех.Вот выпрыгнула фея и спряталась в орех.Смеясь, она сказала: «Любовь — великий грех!»Обиделся на фею в нее влюбленный бес,И вот к верзиле Джону в похлебку он залез.Попал к нему в печенки и начал портить кровь.Верзила ест за семерых, чтобы прогнать любовь,Но тает он, как свечка, худеет с каждым днемС тех пор, как поселился голодный дьявол в нем.«Должно быть, — люди говорят, — в него забрался волк!»Другие дьявола винят, и в этом есть свой толк.А фея пляшет и поет — так дьявол ей смешон.И доплясалась до того, что умер длинный Джон.Тогда плясунья-фея покинула орех.С тех пор малютка Мэри не ведает утех.Ее пустым орехом сам дьявол завладел.И вот с протухшей скорлупой осталась Мэри Бэлл.
ИЗ «МАНУСКРИПТА РОССЕТТИ» (1808–1811)
Моему хулителю
Перевод С. Маршака
Пусть обо мне ты распускаешь ложь,Я над тобою не глумлюсь тайком.Пусть сумасшедшим ты меня зовешь,Тебя зову я только дураком.
«Ни одного врага всеобщий друг, Джон Трот…»
Перевод В. Потаповой
Ни одного врага всеобщий друг, Джон Трот [71] ,Оставить не сумел у Вечности Ворот.«Друг — редкость!» — мыслили так древние в тревоге.Теперь друзья стоят всем поперек дороги.
71
Джон Трот— прозвище английского мужлана, деревенщины.
Врагов прощает он, но в том беда,Что не прощал он друга никогда.
Ему же
Перевод С. Маршака
Ты мне нанес, как друг, удар коварный сзади,Ах, будь моим врагом, хоть дружбы ради!
72
Хейли Вильям(1745–1820) — меценат, биограф и посредственный поэт, автор стихотворных «Опытов» и «Посланий об искусстве»; в 1800 г. пригласил Блейка в Фелфам — деревню в Западном Сассексе, снабжал его заказами, но как художника и поэта не ценил, и в 1803 г. едва не порвал одно из его произведений, что и повлекло за собой ссору. В свою очередь, Блейк никогда не ценил стихов Хейли, он писал, что от них у него «пульс бьется в горле», насмехался, что Хейли якобы ценит Попа более Гомера.
Эпитафия
Перевод С. Маршака
Я погребен у городской канавы водосточной,Чтоб слезы лить могли друзья и днем и еженощно.
«Теперь попробуйте сказать, что я не гениален…»
Перевод В. Потаповой
Теперь попробуйте сказать, что я не гениален:Флексманом я не любим, Хейли — не захвален.
«Чувства и мысли в картине нашедший…»
Перевод В. Потаповой
Чувства и мысли в картине нашедшийСмекнет, что ее написал сумасшедший.Чем больше дурак — тем острее наитье.Блажен карандаш, если дурень — в подпитье.Кто контур не видит — не может его рисовать,Ни рафаэлить, ни фюзелить, ни блейковать.За контурный метод вы рады художника съесть. [73]Но контуры видит безумец и пишет, как есть.
73
За контурный метод вы рады художника съесть… — Здесь Блейк полемизирует с «Речами о живописи» Джошуа Рейнольдса (1763–1792), выдающегося английского художника, которые Блейк штудировал, помогая Хейли собирать материалы к его биографии.
«Всю жизнь любовью пламенной сгорая…»
Перевод С. Маршака
Всю жизнь любовью пламенной сгорая,Мечтал я в ад попасть, чтоб отдохнуть от рая.
Купидон
Перевод В. Потаповой
Зачем ты создан, Купидоп,С мальчишескою статью?Тебе бы девочкою быть,По моему понятью!Ты поражаешь цель стрелой,А девочка — глазами,И оба счастливы, когдаЗальемся мы слезами.В затее — мальчиком тебяСоздать, узнал я женщин руку:Лишь возмужав, постигнешь тыГлумленья сложную науку.А до тех пор — несчетных стрелВ тебя вопьются жальца.Выдергивать их целый векИз ран — удел страдальца.
— Что оратору нужно? Хороший язык?— Нет, — ответил оратор. — Хороший парик!— А еще? — Не смутился почтенный старикИ ответил: — Опять же хороший парик.— А еще? — Он задумался только на мигИ воскликнул: — Конечно, хороший парик!— Что, маэстро, важнее всего в портретисте?Он ответил: — Особые качества кисти.— А еще? — Он, палитру старательно чистя,Повторил: — Разумеется, качество кисти.— А еще? — Становясь понемногу речистей,Он воскликнул: — Высокое качество кисти!
74
«Что оратору нужно?..». — Стихотворение переведено С. Маршаком без последней строфы.
Поскольку от прозы моей остались у многих занозы,Гравюр Бартолоцци [76] нежней, стихи напишу вместо прозы.Иной без причин заливается краской стыда.Однако никто в рифмоплетстве не видит вреда.«Мильтоном создан лишь план!» — Драйден [77] в стихах восклицает,И всякий дурацкий колпак бубенцами об этом бряцает.Хогарта [78] Кук [79] обкорнал чистеньким гравированьицем.С ревом бегут знатоки, восхищаясь его дарованьицем.Хейли, на мыло взирая, хватил через меру:«Поп [80] , — закричал он, — придал совершенства Гомеру!»За нос фальшивых друзей я вожу, говорят, и неплохоОполчиться успел, от врагов ожидая подвоха.Флексман со Стотхардом [81] пряность учуяли нюхом:«Беда, коль гравёр и художник проникнутся блейковским духом!»Но я, непокладистый малый, на собственный зонтБеспечно смотрю снизу вверх и готов на афронт.В точку, где сходятся спицы, уставив гляделки,Кричу я: «Лишь автор способен достичь благородства отделки!»Жертва кромеков [82] , — несчастный погиб Скьявонетти [83] :Петля на шею — мы скажем об этом предмете!Прошу у друзей извиненья — зачем наобумЯ мысль о грядущей кончине привел им на ум?Как девушка, над маслобойкой стан склонившая гибкий,Мутовку другим уступая, с лица не стирайте улыбки,Не скисайте от слова друга, если оно не хвалебно,Не забывайте, что масло любому из нас потребно!Ложным друзьям в досаду, наперекор их фальши,Истинной дружбы узы крепнуть будут и дальше!
75
Блейк в защиту своего каталога. — Стихотворение сохранилось в тетради в трех вариантах, в том числе один — в обращении к публике по поводу картин. Последний раз Блейк выставлялся в Академии в 1808 году. В 1809 году Блейк устроил в доме своего брата Джеймса выставку — шестнадцать картин по мотивам Чосера (из них сохранилось одиннадцать) — и предпослал им каталог-описание.
76
БартолоцциФранческо (1727–1815) — итальянский гравер, создававший слащавые гравюры в так называемой карандашной манере.
77
ДрайденДжои (1631–1700) — английский поэт периода реставрации, современник и политический антипод Мильтона, виднейший представитель классицизма.
78
ХогартУильям (1697–1764) — выдающийся английский живописец, график и теоретик искусства.
79
КукТомас (1744?—1828) — гравер, скопировавший в 1795–1803 гг. все гравюры Хогарта (изд. 1806 г.).
80
ПопАлександр (1688–1744) — главный представитель просветительского классицизма в английской поэзии, переводчик «Илиады» (1715–1720) и «Одиссеи» (1725–1726).
81
СтотхардТомас (1755–1834) — живописец и книжный иллюстратор, друг Блейка, с 1794 г. — академик, в 1806 г. получил от Кромека (см. ниже) заказ на картину «Кентерберийские пилигримы» (по Джеффри Чосеру), ранее уже заказанную Блейку.
82
КромекРоберт Хартли (1770–1812) — гравер, издатель, собиратель сведений о жизни и творчестве Роберта Бернса.
83
СкьявонеттиЛуиджи (1765–1810) — гравер, сотрудник Блейка по заказным работам, — умер во время работы над гравюрой с упомянутой картины Стотхарда.